— Вот коммуникатор, — продолжал вампир, выкладывая на стол названное устройство. — Он только для связи со мной. Никому более не звоните, не выходите в сеть и вообще делайте вид, что дома никого нет. Миссис Хилл я позвоню и попрошу, чтобы не появлялась в ближайшие сутки, садовника тоже предупрежу, а больше сюда без спроса никто и не сунется. Еды в доме достаточно, чем развлечься, я думаю, вы и сами сообразите, так что пока, ребята, я пошёл разгребать бардак.
Он уже развернулся и направился к двери, когда Грейс вскочила, раньше, чем я успел её удержать, шагнула следом:
— Джеральд, ты поможешь нам найти и выручить из беды дочь?
Вампир не отмахнулся от женщины, напротив, замер на месте, словно размышляя, а потом подошёл к ней и заглянул в лицо, как будто намеревался таким способом добавить веса своим словам.
— Я не берусь пока судить, до какой степени меня рассердили эти вампиры. Всё же именно они мои соплеменники, а не вы, но есть вещи, которые выходят за пределы допустимого вне зависимости от того, человек ты или уже не очень.
— Мы жили на Горке, когда… Когда всё это произошло.
А мне не сказала, и палачам, я уверен, тоже, впрочем, сейчас не стоило обижаться на вполне оправданную сдержанность жены.
— Я попробую, — сказал Джеральд.
Мне показалось, что это мало, но судя по тому, как просветлело, став прежним юным и красивым, лицо Грейс, она поняла и услышала гораздо больше моего.
— Спасибо!
Вампир чуть демонстративно закатил глаза, словно достали мы его безмерно своей человеческой глупостью и слабостью.
— Займись обедом, накорми своего мужчину, а то уже отсюда слышно, как у него в животе урчит.
Он ушёл. Грейс улыбалась, словно действительно обрела надежду, а я молчал, боясь неосторожным словом разрушить иллюзию благополучия. У меня, честно говоря, не было уверенности, что Джеральд намерен помогать кому-то кроме себя. В нём открывались новые незнакомые стороны, и какая из них победит, я бы предсказать не взялся.
— Давай и, правда, поедим, а потом займёмся инструкцией.
Грейс внимательно посмотрела на меня.
— Ты сомневаешься, а я в тот миг, когда он не колеблясь бросился на злодеев, а не подчинился им, поняла, что у нас появился друг.
— Потому, что он, не задумываясь, рискнул твоей жизнью?
— Потому что он сразу расставил приоритеты по порядку, значит, знает в этом толк.
Спорить я не стал. В любом случае выбирать было не из чего.
Оделся я дорого, но скромно, так чтобы выглядеть и быть своим в самых разных местах. Это прежде хватало мундира, и везде ты был желанный гость, особенно когда к форме прилагалось серьёзное оружие, теперь времена настали другие. Ну и ладно.
Если вы полагали, что я намеревался отправится в клуб, то напрасно. Явиться туда после того, как со мной некрасиво обошлись было бы тактически неверным ходом. С каким видом я мог прийти? Или дурачка, который ничего не понял, а выбрался из переделки сторонним чудом или мстителя, жаждущего крови. Сразу скажу: обе эти роли мне не импонировали. Не к месту, да и вообще я не лицедей, как уже говорил, а прост и прям как импульс бластера.
Нет, клуба я намеревался избегать всеми возможными способами, как и обитателей этого злачного заведения. Всему своё время. В бой сглупа не ходят, к нему готовятся загодя, тогда и победа получается закономерной.
Честно скажу, меня здорово разозлило, что напали на меня вампиры. Нашей братии всё же следовало держаться друг друга, не очеловечиваться до такой степени, чтобы вести подлые игры. У людей всё происходило иначе, потому что короткий век толкал их на безумства ради преимущества здесь и сейчас. Бессмертному следовало аккуратнее распоряжаться своей вечностью. Как и человеческая жизнь она предлагалась в единственном экземпляре, другой не выдадут, зато длинная и подразумевала какое-никакое стремление к стабильности.
Ну да, я и сам был молод и горяч, однако не до такой степени, чтобы прибиться к регулярной армии. Каперство давало мне нужную степень свободы и запасной шанс скрыться в неизвестном направлении. Я зарекомендовал себя хорошим лидером, осмотрительным и расчётливым. Под моим началом стремились служить, потому что это давало перспективу не только обогатиться, но и выжить.
Противниками моими, в основном, выступали люди и помня об этом я всегда давал пусть крохотную, но фору. Не знаю — почему. Высокомерием не страдал, благородством не щеголял, вероятно, хотел более равной борьбы. Напряжения всех сил.
Однажды пресловутый рейдер оказался в поле моего безусловно влияния. Не знаю уж, кто на его борту так феерически лопухнулся, но уничтожить главного врага мне в тот раз почти ничего не стоило, а я этого не сделал. Слишком странной показалась такая игра, недостойной того, чем мы там занимались. Мы аккуратно снялись и ушли, не знаю даже, догадался кто-то на той стороне, что случилось.
