Вокруг пока что продолжала царить тишина (стоны раненых людей я не считаю), потому я быстро свернул вампиру башку и открутил её от туловища для надёжности упокоения. Двое людей ещё подавали признаки жизни, но это меня уже не касалось, я только поднял свою змейку и сунул в карман. Так. Следовало ещё прибрать тело обращённого, как велели правила и здравый смысл, но я спешил и был уверен, что им займутся его же подельники, а прискачут они через считанные минуты.
Пришла пора делать ноги, и я рванул прочь, когда вспомнил о малявке, ради которой сюда явился. Логично казалось предположить, что она давно удрала дворами и канавами, но она так и сидела в нише среди ящиков, я выдернул её из хлама как морковку с грядки.
Расшаркиваться было решительно некогда, потому просто сгрёб добычу в охапку и пустился бежать, мысленно прикидывая, как правильно рассчитывать усилие, когда она начнёт вырываться, но всё на удивление обошлось. Девчонка позволила утащить себя в неизвестном направлении и не сопротивлялась, а наоборот держалась за меня, ещё и съёжилась в комок, чтобы как я понял не мешать кулакам и обзору. Ну молодец, доберёмся до дому, объявлю родителям благодарность за хоть местами, да правильное воспитание.
Я проскочил несколько улочек, сунулся в карман за коммуникатором и ничего не обнаружил. Впрочем, я же отдал его девочке.
— Эй, — сказал осторожно. Вдруг всё-таки в шоке. — Мне надо такси вызвать, верни телефон.
— Я его уронила там, в нише, — виновато ответила малышка.
Надо же, она из-за этого переживает! Гора трупов и кровожадный вампир и то столько эмоций не вызвали.
— Разорит меня ваше семейство! — сказал я сурово, но погладил при этом лохматые волосёнки, чтобы не приняла всерьёз.
Она хмыкнула что-то и плотнее уткнулась носом мне в плечо. Не нализалась бы случаем едва успевшей подсохнуть вампирьей крови.
— Ну тогда держись!
Всё что мне теперь оставалось, так это размяться и добежать своими двоими до более цивилизованных мест, где такси являлись вниманию публики доброй волей, а не после волшебного звонка и мата. Я пустился под гору, прыгая иногда, чтобы не снашивать даром подошвы. Мы чудно неслись, свистел ветер, и я снова вспомнил славные былые времена. Как долго я бродил вдали от своей натуры. Зря.
Одну из улочек, не знаю уж за какой надобностью, перегораживали бетонные блоки, и я воспользовался случаем прыгнуть повыше. Расстелился над преградой как спортсмен, выпивая душой волшебное ощущение полёта, с сожалением коснулся ступнями банальной земли. Девчонка не то застонала, не пискнула.
— Эй, ты в порядке?
— Здорово! Лучше, чем на парковых аттракционах.
Странные теперь пошли дети.
Я сбежал под гору, пересёк запущенный парк, куда вечерами не решались забредать даже вампиры и вскоре выбрался на окраину респектабельного мира. На стоянке поблёскивали огоньками машины, но пришлось подождать, пока разъедутся управляемые водителями. Из автоматических такси катафалков на стоянке не осталось, только пузыри, но я решил, что ночью это без разницы.
Открытое пространство пришлось преодолеть быстро, хотя теперь мы с девочкой уже не выглядели людьми разного круга, оба были лохматы, чумазы, а я ещё оборван и в крови, которая на тёмной ткани не слишком бросалась в глаза, ну я на это надеялся.
Усевшись в салон, я быстро набрал адрес и сбросил обузу с рук на мягкое сиденье рядом с собой. Сразу стало хорошо. Вытянув ноги, я блаженствовал несколько минут, а потом подумал, что зрелище, которое я устроил там, в переулке, могло оказаться слишком суровым для ранимой детской психики и покосился на маленькое существо, притихшее в уютном пространстве кресла. Усталый сосредоточенный взгляд Бориной дочки, направленный куда-то в пространство, царапнул противоударную и огнеупорную вампирскую совесть.
— Ты в порядке? — спросил я, не зная толком как подступиться к малопонятному делу.
Девочка повернулась и посмотрела уже на меня, да так, что захотелось поёжиться, а то и извиниться.
— Ты их всех убил.
Строго говоря, не всех, но легче от этого не становилось. Соврать, что я гуманно усыпил мерзавцев? Слабо верилось, что прокатит. Процесс отрывания головы от извивающегося туловища вряд ли следовало счесть легко забываемым зрелищем.
— Они были плохие, — сказал я неуверенно.
— Да! — ответил ребёнок.
Я не особенно въехал, одобряют меня или осуждают, потому счёл за лучшее заткнуться.
Возбуждение проходило, оставляя после себя незнакомые ощущения послевкусия. По мышцам и нервам гуляла боль, внутри что-то неудержимо вздрагивало, словно я был голоден, но я ведь недавно наелся досыта, да ещё вампирской крови походя хлебнул, а она хоть и невкусная, но довольно сытна.
