С чего начинается Деликатес полностью

— А почему убрать коровник? Коровник новый, а ульи — старые. Мы строили коровник несколько лет, по самому последнему слову техники! Давай лучше перенесём пасеку, построим пчёлам новые ульи на новом месте. Ульи-то перенести проще! — предложил Самый, терпеливо ожидая, когда же Пасечник заговорит о настоящем деле.

— «Decipimur specie recti». Так говорят на латыни, — ответил Пасечник.

— И что же это значит? — собрав в кулак всё своё терпение, спросил Самый, помня, что без спроса советник перевода не скажет.

— «Мы обольщаемся видимостью хорошего». Всего лишь это…

Оба замолчали. Пасечник потому и был главным советником Самого, что вёл себя не как нескладный долговязый болезненного вида мужик, он вёл себя как величественный седой дракон, проживший на свете не одну сотню лет. Говорил загадками, оставлял Самому множество вопросов и уходил к своим пчёлам, обрекая Правителя мучиться в поисках ответа. Это несказанно злило Самого, но и стало «его прелестью»: мучения разума приносили страдания и вместе с ними необъяснимое блаженство, которого ни в повелении, ни в восхищении, ни в одиночестве было не найти. Голова Правителя в такие моменты словно нагревалась изнутри. Он чувствовал драконий огонь, способный сорваться с его губ, и такую неведомую силу, что сам её опасался. А если ещё и разгадывал суть сказанного, то, как школьник-первогодок, готов был скакать до потолка от радости! Его разум хотел этой игры, любил эту игру и каждый раз, когда открывался тайный ход в стене, ждал её начала с нетерпением. Но сегодня стрелки часов бегут быстрее обычного, и отпустить Пасечника к его пчёлам без правильного ответа он не мог.

— И чем же плохо решение про коровник? — спросил он, показывая Пасечнику, что прямой ответ требуется здесь и сейчас.

— Вы спрашиваете, чем плох идеальный коровник «по последнему слову техники», в котором из-за одного дохлого дракона надо стягивать утихомирщиков, заботиться о международной напряжённости и запрещать себе поразмышлять даже денёк над простым ответом?

Самого кинуло в жар от его слов. Неужели и правда выстроенный им правильный мир так слаб, что зависит от какого-то…

— Скажи мне прямо, Пасечник, что бы ты делал, если бы тебе загадали вот такую загадку про мёртвого дракона? Только ответь сейчас, потому что если я в моём коровнике не могу себе позволить подумать денёк над ответом, то простому Пасечнику это тем паче не положено! — воскликнул он повелительно.

Пасечник задумался. Он никогда не давал Правителю советов: для этого предназначался целый Совет из чиновников, которые должны отвечать за свои слова и которых Самый гнал нещадно после каждого промаха. Плохое это дело — советовать, опасное. Но на прямой вопрос Правителя не ответить не менее опасно. Правитель — он на то и правитель, чтоб на него нельзя было плевать с высокой колокольни. Он выше любой колокольни будет!

— Если бы я мог думать, как вы, многоуважаемый Самый, — еле слышно, не глядя на Правителя, начал Пасечник, — то я бы извлёк из этого дела двойную выгоду. Пусть Дракон не просто сдохнет, пусть он сдохнет от драконьего ящура. Эпидемию ящура бы объявил. Посадил всех по домам ненадолго, чтобы избежать волнений толпы и ввода утихомирщиков. Я говорил с пчёлами: они тревожатся, очень боятся заболеть и стали послушны, как никогда. Так и люди: боятся непонятных болезней, присмиреют. Шоу отрубания головы заменил бы на праздник по случаю избавления от ящура: и монеты возвращать не надо, и вдвойне поднять ещё можно на народных гуляниях. На этом шоу Дракона сделал бы огромного картонного и головы ему отрубил, все, а на их месте вырастил бы цветы — пчёлы любят цветы. На воздушные шары бы подвесил и в небо запустил с красивой песней: «До свиданья, Дракон, до свиданья». Выходит, и монет бы собрал, и народ облагодетельствовал, и драконам санэпидемрепутацию подмочил. Люди бы ещё год довольны были, что просто выжили, в ноги бы кланялись. Никакие международные наблюдатели не полезли бы, чтобы не заразиться. Драконы по всему миру стали бы «опасны для здоровья», их рабочая сила подешевела бы в разы, а я их потихонечку от всех использовал бы, понимая, что никакие они не заразные. Ящерам деваться некуда: пахали бы за копейки. Я настроил бы себе всего: домов, мостов, башен на сильных драконьих шеях… И транспортом заодно себя летательным обеспечил, почти дармовым. И так далее, и тому подобное. Новый коровник — новые правила. Да, пришлось бы снова поработать, но пуганые пчёлы сговорчивее непуганых.

Помолчали. Самый снова долго смотрел на столпотворение за окном. Уже три кратера драк с разных краёв толпы качали её волнами.

— Непуганые, — повторил Самый. — Если бы ты мог думать, как я, ты бы всё это придумал… Жалко, что ты так не умеешь, правда?

— Нет, многоуважаемый Самый, мне не жалко совсем! Зачем Пасечнику такое умение? Мне бы с пчёлами управиться, вылечить их от «коли», да и хватит с меня, — притворно скромно ответил Пасечник.

Самый снял пиджак, ослабил ворот, принялся медленно бродить по кабинету, изучая рисунок досок на полу.