С чего начинается Деликатес полностью

— Как только стало известно, что это за зараза, я сразу к вам пришёл и всех предупреждаю! Драконы вроде давным-давно эту дрянь победили, но, видимо, что-то пошло не так! Пока убедимся, что она безопасна для людей, всем вам надо срочно купить паранджу, чтобы уберечься от распространения этой заразы, на всякий случай. Теперь вам всем паранджу придётся обязательно носить до нашего разрешения снять! Кто ослушается — штраф, потому что мы вас очень любим! И с сего дня вводим мы, на всякий случай, запретный вечерний час: с девяти вечера на улицу всё, ни-ни, не выходить! Иначе тоже штраф, потому что мы вас всех очень любим! По той же причине с драконами не дружим до времени, все договоры на работы драконов приостанавливаем. Кто их знает, чем они болеют? А чтобы со всем этим разобраться окончательно, дракона сегодня отвезём на свалку и завтра там сожжём торжественно, чтоб болесть выжечь на корню. Все обилеченные могут прийти и согласно купленным ранее на отрубание головы местам насладиться сжиганием дракона вместе с его болячкой. Но! Обязательно в парандже!

Что тут началось — уму непостижимо! Площадь ожила. Все, кто продавал склянки от кашля и нервов, срочно переклеивали этикетки, мол, это лекарство от ящура. Кипятошники кричалки переделали на: «Если чай мой будешь пить, ящур сможешь победить!», «Чай мой крепкий победит ящур, дурь и простатит!», «Лучше взвара в мире нет — он от ящура рецепт!»

Через пару минут вся площадь уже знала откуда-то, что два врача, которые брали пробы у дракона на ящур, умерли загадочным образом: просто легли и не встали больше. И что тряпка на клетке специальная «противоящурная», но близко к ней нельзя подходить, опасно, в щели заразу надуть может. Ещё через полчаса первая партия паранджи во всех киосках закончилась. Скоро подвезли вторую, в три раза дороже. Она тоже закончилась быстро, тогда привезли третью, в пять раз дороже. Баба сэкономила, себе успела из первой партии купить — беременным без очереди давали.

Надев паранджу, половина порядочных граждан полезла друг дружке в карманы, потому что «инкогнито» очень к таким проделкам стимулирует. Ещё половина стала лапать чужих баб и извиняться, мол, перепутал случайно, думал, своё добро щупаю. Ещё половина полезла драться к той половине, защищая и кошельки, и женщин, которых было теперь не узнать. А ещё образовалось много баб, бегающих по площади и на голос зазывающих своих мужиков, которые, якобы случайно, потерялись и растворились в дебрях пивняков и рюмочных исключительно с целью укрепления иммунитета.

Если бы Баба своей рукой не притравила Дракона, то и сама бы поверила, пожалуй, так всё это звучало убедительно и настолько налицо была нежная забота самых-самых о своём народе. Но одно она знала наверняка: выдумщики эти его сожгут. Значит, надо будить Сейла прямо сейчас, пока ещё не поздно. Будить и потом вместе с ним, живым, придумывать, что дальше с этим делать, ведь бабьего ума ей на это не хватает, а иного взять негде. И к тому же она так измоталась со всем своим геройством, что ей, немытой, нечёсаной, обруганной со всех сторон, сейчас очень нужно, чтобы кто-то назвал её Деликатесом, и ради этого сладкого имечка она готова и Дракона дохлого оживить! Была бы в сказке — превратилась в «невидиму зверушку» да прошмыгнула к нему, а тут не сказка — быль, в были думать надо! Думай-думай, голова, чтоб баба дурой не была.

Ничего лучше голова не придумала, как опять прямиком к клетке пойти, напролом. Не быстро, помаленьку, утиной беременной походкой, переваливаясь с ноги на ногу, словно дракон. Шла и шла, шла и шла, и уже совсем близко подошла, но двое служивых под локти её подхватили и оттащили в сторону.

— Куда лезешь, дурная? Ты указ слыхала? Больной он там, не положено! А тебе вдвойне не положено!

— Ой, мило?чки! Шла я из далёкого села Ухрень на бабожрущего дракона посмотреть. Две недели шла, все ноги истоптала, чуть три раза не родила дорогой, еле утишила ребёнка подождать, наружу не лезть. Пришла, а тут всё закрыто. Обидно как! Пустите змейку поглядеть, я вам монеток дам. Пожалуйста, милочки! Мне гадалка нагадала, что если не увижу эту змеюку, то счастья не видать нам с сыночком нерождённым, а нам оно очень надобно, счастьишко. Пожалуйста, милочки, — приговаривала Баба нараспев, бровки домиком на манер Сейла складывала и живот большой, красноречиво булькающий, для пущей убедительности нежно гладила.

Приятно оказалось и обычной мордатой бабой быть! И паранджа тебе вне очереди, и водичкой напоят, и чушь отборную за чистую монету примут! Отошли вояки в сторону, переговорили серьёзно. Вернулись.

— Нет! Такие монетки дорого могут нам стоить. Ты иди подобру, дурная баба, в свою Ухрень обратно. Тут дело серьёзное, — говорит один вояка, а сам ладошку ей протягивает.

Баба обрадовалась, монет ему туда насыпала, а второй пошёл вокруг клетки ходить, близко, будто бы с обходом, спотыкнулся, полетел кубарем, дёрнул полог, тот отодвинулся немного, и сквозь дыру стало видно распластанного по полу неживого Дракона.