С чего начинается Деликатес полностью

— В смысле?

— Его там нет, где он должен быть.

— Да что вы несёте-то опять! Как со свалки, окружённой охраной, можно украсть дракона? Он не иголка, да и стогов поблизости не наблюдается! Как можно украсть дра-ко-на?

— Мы думаем, что он улетел, — пояснил генерал.

— То есть с широкого поля, полного людьми, улетел дохлый дракон, и никто этого не заметил, и вы теперь «думаете»?

— Не совсем так. Дело в том, что драконы получили разрешение взять пробы ящура у издохшего. Вы его сами подписали, это разрешение. Драконы прилетели в чётком соответствии с ним.

— Так. И?

— И улетели.

— При чём здесь дохлый дракон? — недоумевал Самый. — Они ж его в кармане не могли унести! Повторяю, он дра-кон, огромный ящер, если вы понимаете, о чём я говорю! Его между большим и указательным пальцем не спрячешь!

— Вот тут можно усомниться, потому что как-то дохлый дракон улетел, похоже, с ними.

— Дохлый? — уточнил Великий.

— Да, — ответил вояка.

— Улетел? — уточнил Великий.

— Да, — ответил вояка уверенно.

За стеной кто-то сдавленно смеялся, видимо, уткнувшись в подушку.

— Нет… Я многое могу понять, но как это вообще возможно? Разрешение на прилёт для обследования получили сколько драконов?

— Одиннадцать, — ответил военачальник.

— Прилетело сколько драконов?

— Одиннадцать.

— Улетело?

— В том-то и дело, что разрешение давали на прилёт, а на улёт не давали. Поэтому на прилёте мы их считали, а на улёте — нет, — отчитался вояка. — Но потом под тряпкой оказалось, как раз, сено. Тюки сена, выложенные на манер дракона.

— А откуда там сено взялось?

— Они его с собой притащили, — отчитывался вояка в той же строгой манере, стоя по стойке «смирно» и прищёлкивая каблуками после каждого ответа.

Самый посмотрел на него вопросительно, и тот добавил:

— В разрешении не было написано, что сено с собой нельзя. Они сказали: «Это наши стулья, мы на них сидеть будем», их и пропустили, — снова щёлкнул ответчик, ставя каблуками очередную точку.

— Драконы? На сене? Сидеть?

— Так точно! — и снова щелчок.

Смех за стеной превратился в истеричные всхлипы.

— Вы когда-нибудь видели дракона, сидящего на тюке сена? — уточнил Самый на всякий случай.

— Никак нет! — щёлкнул вояка.

— И как тогда вы это себе представляете?

— Никак не представляю. Нам представлять не положено, нам приказы исполнять положено и предписания. В предписании запрета сидеть драконам на сене не было, — почти выкрикнул докладчик.

Самый спрашивал его уже скорее не ради истины, а чтобы «нащёлкать» самому себе и советнику за стеной много-много подтверждений того, что власть пора брать в одни руки и разогнать этих идиотов по лагерям. Хотя такие бракоделы и лес попортить могут!

— Как вы только заметили, что там сено? В предписании же не было указания проверять?

— Заметил новобранец, когда коты на покрывало спать полезли. Драконы, даже дохлые, и коты — вещи несовместимые. У них антагонизм наблюдается.

— Это вы откуда знаете? — удивился правитель.

— Новобранец сказал! — щёлкнул вояка в ответ.

— А откуда вы знаете, что улетающих было двенадцать? Может, они его закопали где-то рядом?

— Это мне жена сказала. Детки считали, когда они улетали. Раз, два… двенадцать… Детки считать учатся и…

За стеной раздавались тихие стоны. Великий тяжело опустился в кресло, махнул вояке в сторону двери и, когда тот удалился, закрыл лицо руками, стянул маску правителя и освободил человечье измученное морщинистое лицо. Ему на миг захотелось, чтобы всё это закончилось здесь и сейчас, закончилось совсем, без продолжения. Но миг этот мигнул и отлетел. Когда к нему вышел заплаканный от смеха Пасечник, Самый Великий был снова в своей неприступной маске.

— Видимо, пора работать не с чинушами, а с детьми. Те хоть считают «на улёте»! — сказал серьёзно Самый Великий, а потом кому-то невидимому приказал громко: — Новобранца этого смекалистого, что котов приметил, найти и ко мне доставить! Пора ему, похоже, полком командовать!

Баба не хотела оборачиваться, но невольно притормозила украденного коня. Столб дыма, взметнувшийся позади неё над городом, она почуяла позвоночником. От такого не убежать. Остановилась, посмотрела долгим взглядом, прикрыв веки, чтобы не во все глаза, мысленно попрощалась с Сейлом и пришпорила коня снова в сторону гор. Злоба прошла, и она скакала туда даже не за правдой, не за обидой своей, а потому, что ей, мёртвой Бабе, совсем больше некуда было податься. Разве что скитаться в Драконьих Горах или пристроиться у драконов официанткой. Она жёсткая, старая, не сожрут её точно — теперь она это доподлинно знает. К гному неохота в гарем отправляться, не её это. Прибьёт ещё кого-нибудь и у гномов станет вне закона.

Недалеко от блокпоста её неожиданно окрикнул знакомый голос:

— Уважаемая, вам кого?

Гоша-таксист явно не признал Бабу, но она ничуть этим не огорчилась.

— А любого гада летучего, который слово своё держит, — ответила она дерзко.

— Ну, наконец-то! — обрадовался её голосу Гоша. — Я уж заждался.

— Кого? — удивилась Баба.

— Тебя. Кого ж ещё?

— А я должна была прийти?

— Конечно, — ответил Гоша, расплывшись улыбкой во всю желтозубую пасть.