С чего начинается Деликатес полностью

— Видала змия? Вот! Будешь счастливой, как нагадали! — обнадёжил её довольный вояка. — Чё ж не рада? Теперь уходи скорее подобру-поздорову. У ящера — ящур, не шути давай!

Сказал и побежал второму помогать полог цеплять обратно, пока никто прореху не заметил. Осталась Баба опять одна и не рада: близок Дракон, а зельем не напоишь. Дальше — хуже. С площади всех разогнали, оцепили её всю. Карантинные предупреждения на каждом столбе развесили. Направо пойдёшь — штраф. Налево пойдёшь — штраф. Сиди, не рыпайся — не будет тебе штрафа.

Ночью печально смотрела Баба издали, как грузили Дракона большой лебёдкой на длинную повозку. Печально брела следом за ними на свалку — нигде близко к змию не подступиться. Охрана-оборона. Третья ночь шла, и ей даже уже и спать не хотелось и есть — ничего не хотелось, потому что, когда ничего не можешь сделать, сам становишься ничем, без желаний вовсе. И никаких драконов, ждущих на свалке, как с Юрием договаривались, Баба не обнаружила. Сбежали, подлецы.

С пригорка она смотрела, как Дракона уложили на огромный деревянный помост, который для большого костра соорудили, укрыли тряпкой. Под помостом гора хвороста навалена. Вокруг охрана такая, словно не дракон там лежит, а кусок золота, утыканный бриллиантами.

Баба не вынесла, забылась, уснула под каким-то кустом, вздрогнула от дурного сна, очнулась, снова скиталась там, при свалке, будто брошенная собака. Подходила к охранникам, просила пустить «змейку поглядеть» — те ни в какую. Попробовала мусор рыть, ход сделать, старалась впустую. Руки лишь изранила об острые края и, что ещё хуже, выронила бутыль из пуза. Бутыль грохнула о камень, разбилась, и драконья жизнь утекла водой в мусорную кучу. Баба её в пригоршню только успела набрать, смотрела, как она сквозь пальцы сочится, да слезами горючими её разбавляла.

Эх, Баба, Баба! Что ж ты так? Он тебя спас тогда из-под коня, а ты его не смогла. Помойные коты истошно орали, вторя её переживаниям. Ей бы тоже сейчас вот так поорать по-настоящему, в голос, чтобы душу криком этим стошнило и освободилась она от своего ничтожества, да не выходит — спёрло горло. Села Баба у обочины, голову руками обхватила и стала сидеть. Больше ей теперь спешить некуда.

Под утро, в тот самый ранний заветный час, заслышала Баба знакомый свист тюнингованных подкрылками драконьих крыльев. Косяком прилетели: и лекарь с ними, и юрист, и банкир, и даже Гоша зачем-то (эка важна птица — таксист). Явились, не запылились! Баба кинулась было к ним прорваться, но кордон не пустил. Драконы вокруг помоста потоптались с лапы на лапу, хороводы поводили, мордами покрутили и улетели тем же косяком, а Сейл остался лежать под тряпкой. Бросили сородичи! Она им с земли руками махала, кулаки показывала, но драконы, они такие: вперёд смотрят, а вниз не смотрят, если кого не выискивают.

Баба так разозлилась, как в жизни не злилась никогда. И за что Сейл их нахваливал, драконов этих? Ведь они знают всё, знают, что ложь весь этот ящурный переполох! Такие же притворщики и лгуны, как люди! Гады летучие!

Сила злобы вдруг переполнила Бабу через край! Словно на пружинах, она вскочила и кинулась прочь из города воровать себе коня и скакать в Драконьи Горы, чтобы всё-всё им высказать, потому что больше ей здесь делать было нечего, а смотреть, как Сейла жечь будут, ей вовсе не хотелось.

Самый Великий Правитель снова глядел в окно на опустевшую площадь. Стала она скучной, лишь мусорный ветер гонял обрывки бумаги, да собаки с котами, людских законов не признающие, без паранджи шныряли. Нет народа — и посмотреть-то не на что. Непонятно, кем правишь, кто твои питомцы?

— Не переборщили мы с карантином этим? Может, ослабим немного? Вон, как все всполошились, по щелям разлезлись дрожать, — спросил он так громко, чтобы за стеной слышно было.

— Ничего. Зато когда их выпустят, они уже и тому будут рады, что выпустили. Спасибо будут говорить спасителю своему. На этом знаете, сколько разного можно вывезти — о-го-го сколько! — ответил из-за стены вкрадчивый голос.

Колокол возвестил о прибытии посетителей. Самый Великий спешно прервал разговор.

— С донесением Главный генерал, — сообщил чей-то неестественный голос.

— Пусть зайдёт, — одобрил Великий и сел в кресло в снисходительную позу для приёма подчинённых, но, увидев полное скорби бледное осунувшееся лицо вошедшего, машинально встал.

Вояка стоял перед ним вытянувшись по струнке и молчал, не в силах начать разговор.

— Вы, уважаемый, молчать сюда пришли? Мне тут больше заняться нечем, как вашу тишину слушать? Говорите немедленно! — возмутился Самый.

— Разрешите доложить, Самый Великий Правитель! Вышло небольшое недоразумение… Вернее, вылетело… Скорее большое, чем небольшое, конечно…

— Недоразумение большое вылетело из мамы вашей, когда она вас рожала, — не сдержался Великий. — Чётко, по делу, в три слова изложите суть!

— Дракона дохлого украли, — изложил суть вояка на военный лающий манер, загибая пальцы, видимо, чтоб со счёту не сбиться, и щёлкнул каблуками в завершение.