С чего начинается Деликатес полностью

Через полчаса Большой человек принимал в переговорной вчерашнего своего пугливого визитёра, на этот раз вместе с его трусливым начальником, который, зная крутой характер руководителя, ночью сам пойти побоялся, подчинённого послал. Дурные вести лучше ведь самому начальству не носить. Гонцов, как известно, вешают, а не тех, кто донесения пишет.

— Так что ваша украшательница? Взяли уже её под арест? — спросил Большой сурово.

— Да как же можно? Вы ж повелели всех арестанток подчистую высвободить! — отчитывался начальник длинного.

— Как всех? Я же велел: «Всех схваченных по делу о Бабе отпустить», — возмутился Большой человек.

— Так все там сидящие и были схвачены по делам о бабах. Мужиковых там не было, и тех, что сами пришли, добровольно, тоже не нашлось. Все под приказ и подошли, — оправдывался Маленький человек. — Мы всё точно так выполнили, как вы написали!

— Час от часу не легче! А своя голова у вас на плечах на что?

— Своя голова маленькому человеку на то и дана, чтоб своё скудоумие осознавать и поперёк большого ума не встревать. Ваша голова всех наших вместе толковей будет, и приказа её мы ослушаться никак не можем! — подхалимствовал Маленький.

— А украшательницу-то вы по какому такому приказу отпустили? Неужто неясно, что в бумаге этой сказала она про ту самую нужную нам Бабу, которую мы днём с огнём ищем? — бранился Большой, то и дело разбавляя приличную речь крепким словцом.

— Она, вроде, всё сказала, зачем её арестовывать? — осмелился вмешаться длинный, который вчера приходил.

— А затем, глупый ты человек, что она и половины правды вам не открыла! Так всё складно у неё да ладно выходит, только это ж баба, и чтоб от бабы толку добиться, из неё надо все соки выжать, до капли. Откуда пришла клиентка, с кем пришла, куда пошла, о чём болтала в процессе её украшения? Украшательницу арестовать и пытать, пока всю правду из неё не выдавите! — повелел Большой человек.

Весь день не отходила Баба от своего Дракона. Крутила его пасти к свету, крылья перекладывала. Умаялась: тяжёлая оказалась «тряпочка». Давным-давно, в другой жизни, жила-была баба. Были у бабы малые сыночки, и как начинали они ныть низким голосом, так знала она: заболел мало?й. Брала его на руки и с себя уж не спускала, грела своим теплом материнским, качала. Бывало, горит дитё, мокнет, и она от него насквозь, хоть выжимай. Поменяет рубаху — и опять качать, забирать у дитяти злую болесть. Дракона не покачаешь, великоват. Думала: «Есть ли у Сейла мама, где она сейчас? Драконы ведь долго живут…»

Эскулапы приходили, каждый раз уговаривали её вернуться в палату, просили образумиться. И каждый раз она им отказывала.

— Сами-то ведь понимаете, что всё, поздно мне от ящура бегать. Встретилась я с ним — ближе некуда. Зачем мне уходить? — спросила Баба у молодых лекарей.

— Мы, пока ещё не все разболелись, стараемся сами управляться и других драконов к уходу за пациентами не привлекать, — ответили они.

— Так ведь не управляетесь же, зачем себя обманываете?

— Ваша правда, Дракон Дели! С вашими руками много сподручнее! — признали интерны и больше её не гнали.

Принесли Бабе еды. Вместе змия вертели — одной бы ей не управиться. А когда солнце земле поклонилось, строго наказали пациентке идти процедуры принимать. Завели Бабу в красивый розовый грот, посреди которого источник горячущий бурлит, в него трава накрошена. Дух стоит пряный, в сон от него клонит. Велели в источнике сидеть, пока не скажут вылезать. Она не усидела — чуть не сварилась, красная сделалась как рак. Выбралась до времени.

— Это что за чудо-процедура такая — меня в котле кипящем варить? — спросила Баба у лекарей. — И так уже омолодили без спросу донельзя, теперь ещё подвариваете по рецепту Конька-Горбунка?

— Пробуем от ящура вас, Дели, уберечь. Хоть и малая надежда, но есть, что он к вам не прицепится, — отвечали эскулапы уважительно.

После ванны стала Баба варёная, размякла, но упрямо хотела обратно в бокс к болящему вернуться. Эскулапы её у выхода задержали, велели отправляться спать к себе в палату.

— Солнца нет, крутить Дракона не надо. Надо спать и вам, и ему.

На всякий случай проводили её до постели, и, зная её неуёмный нрав, один караулил рядом, пока не провалилась Баба в глубокий сон: сказки рассказывал про коней в яблоках, Серых Волков и Бессмертных Кощеев.

Наутро проснулась Баба рано, бодрая. Подумала: «И правда, хорошая ванна! Хоть и таскала вчера весь день драконьи головы, а сегодня как новенькая». Собралась скорее к Сейлу на дежурство. Дорóгой услышала, как в своей палате фальшиво напевает песню Гоша-таксист. Значит, поднялся и он. Заглянула на голос.

— Дели, мира и жизни тебе! — обрадовался ей Гоша.

— Мира и жизни, Гоша, большего не надо! Как ты?

— Да как? Хорошо! Я-то болеть особо не собираюсь. Молодой ещё. Так, вскочит пара прыщиков и отпустит, — сказал ей Гоша весело. — Я ж тут как в санатории. Никто не визжит, не пищит, не дерётся, жрать не просит — красота и благоденствие!

— Неужто не скучаешь по драконятам? — удивилась Баба.