А может, и нет.
Внутри самого Конгресса назревали новые скандалы. С подачи Ларри Флинта, издателя Hustler, всех и каждого в Конгрессе, особенно Республиканцев, начали расследовать на предмет отношений вне брака. Флинт пообещал миллион баксов за задокументированное доказательство, хотя я так и не понял, какое именно доказательство было нужно, чтобы получить этот миллион. Чарли даже загорелся, попросив мать надеть светлый парик и сесть ко мне на колени, чтобы он мог сделать фотографию и отправить ее за свою часть миллиона. Умник! Я гонялся за ним по всей кухне под хохот его матери и сестер, и затем отвесил ему резкого пинка под зад!
Результаты были предсказуемыми. Нельзя так просто взять случайных пятьсот тридцать пять человек и не найти ни одного, кто не изменял бы супруге. Вероятность настолько мала, что ее можно даже не брать в расчет. Первой жертвой стал Боб Ливингстон, один из ближайших приспешников Ньюта, который гулял от миссис Ливингстон. Без кандидатуры Ливингстона на пост, на его место вызвался Дик Арми. Тем хуже для Дика, ведь он тоже было слишком тесно связан с Ньютом. Никто также не хотел видеть его в качестве спикера. В это время Ньют просто сказал, чтобы все мы отвалили, и ушел в отставку со своего поста, представляющего Шестой Округ Джорджии.
И это стало моей возможностью. Все вокруг перевернулось, слишком много всего было сказано и слишком много витало дурных предчувствий. Был немалый риск, что Демократы смогли бы найти парочку Республиканцев, которым уже стали отвратны все эти разборки, и объединились бы с ними, чтобы проголосовать за спикера-Демократа в подконтрольной Республиканцами Палате. Это надо было пресечь, и пресечь жестко! Я пообщался со всеми умеренными Республиканцами, с которыми только мог. Что интересно, я также поговорил и с Томом ДеЛэем, которому также до чертей надоело то, что творится. И так мы с ним заключили сделку.
Когда настало время голосований на главные позиции в Палате, Дэнни Хастерт решил побороться против Арми за пост спикера. На третьем круге голосования Хастерт победил. Тогда-то ДеЛэй и воткнул Арми нож в спину. Том сам номинировался на пост главы Палаты, который уже был за Арми, и победил в голосовании. Арми был огорошен. Вторая половина сделки была вполне в духе «баш на баш». Мой товарищ Джон Бейнер выдвинул мою кандидатуру на пост организатора большинства, и ДеЛэй поддержал ее.
Один из новичков, малый откуда-то с Среднего Запада, спросил меня о моей управленческой философии. Я поднялся, почесал голову, и затем взялся за микрофон.
— Моя философия? Как насчет сделать здесь что-нибудь полезное?! Как насчет достижения чего-либо?! Я не из округа, где нет Демократов. Я из Девятого Округа Мэриленда, где я – практически единственный Республиканец. Если бы я не мог сработаться с людьми из другого лагеря, я бы сюда не вернулся. Если бы я не пытался сделать здесь что-нибудь, я бы сюда не вернулся. Если бы я не выказывал хоть какую-то долю учтивости Демократам – я бы сюда не вернулся. Так что вот моя философия – делай свою чертову работу! Каждый из нас говорит своим людям о том, что они могут довериться нам в решении проблем. Так решайте! Я собираюсь попросить каждого здесь присутствующего человека придумать, как можно уменьшить количество той чепухи, которую мы все несли, и работать вместе, чтобы что-то решить. Вот моя философия: «Делай свою работу, черт возьми!». И скажите мне, что я могу сделать, чтобы помочь. Ведь помогать вам – моя работа!
Я поставил микрофон обратно на стойку и осмотрел всех. У некоторых было ошарашенное выражение лица, но остальные кивали и перешептывались друг с другом. Затем мы проголосовали.
Я стал новым организатором большинства.
Подозреваю, что когда до Белого Дома добрались новости, что следующие два года, когда они захотят увидеть руководство Конгресса – они будут видеть мою улыбающуюся физиономию, осело у них на душе, как свинцовый шар. На самом деле, пара человек спросило меня, пожал ли бы я Ему руку, и посоветовали мне воспользоваться антисептиком, когда я это сделаю. Я улыбнулся и посмеялся со всеми, но это было бы дерзко даже для меня. Я буду вести себя достойно, иначе Мэрилин меня прибьет, я уверен.
На Рождество мы поступили как обычно и полетели к родителям Мэрилин на пару дней. Все уже слышали о моем повышении, и я уйму времени потратил на объяснение своякам и невесткам, что это за работа, по крайней мере, как я думал, что это за работа. Все прошло довольно неплохо, но поднялось весьма неловкое обсуждение в день Рождества. Это было не об ужасной стряпне, которую готовила мать Мэрилин – она честно переняла ее отвратительные навыки готовки – но больше о вопросе, который был задан за ужином. Хэрриет взглянула на Чарли через стол и спросила:
— Ну, Чарли, где собираешься учиться в следующем году?
