— Ну, тогда позволь сказать тебе, что когда ты поступишь на службу, ты все еще будешь учиться. И не смей думать иначе! Это уже не те времена, когда давали мушкет в руки, выстраивали вас в линию и говорили стрелять друг по другу! Тренировки там постоянны, а некоторые области более технически продвинуты, чем что-либо в общественном колледже, — сказал я ему (Хотите техническое образование? Вступайте во флот!).
Он кивнул, но ответил:
— Даже если и так, это все равно будет иначе.
— Тогда позволь тебе сказать кое-что еще. Это нечто большее, чем просто избежание учебы. Мне все равно, в армию ты пойдешь или на флот, да хоть в береговую охрану, но тебе, черт побери, лучше бы иметь причину посерьезнее, чем просто «нечем больше заняться».
— А почему ты пошел? — возразил он, — Я читал твои биографии. У тебя было другое образование, и даже тогда у тебя было много денег. Тебе же не нужно было идти учиться или в армию, так ведь?
— Мы не обо мне сейчас говорим. А о тебе!
— Разве? Я и с тетей Сьюзи поговорил.
Это меня остановило.
— А причем тут моя сестра?
— Она рассказала мне об истории семьи. Она сказала мне, что у нее есть фотографии твоего отца, которые стояли в доме перед тем, как его продали. Твои фотографии, твоего отца и твоего деда в форме. И я видел фотографию, как ты получаешь медаль. Мама очень гордится последней. Она говорит, что ты ее личный герой.
Я тяжело вздохнул в ответ и опустился в кресло.
— Ох, Чарли, это одна из худших причин! Если ты думаешь, что должен служить из-за некого семейного жребия, то ты очень, очень ошибаешься. И поверь мне, я не герой.
— Но ведь медаль...
Я печально взглянул на него.
— Чарли, на эту медаль и еще два бакса ты можешь купить себе чашку кофе. Тогда погибли люди. Лучше бы я просто выпил чашку кофе, хоть я его и не пью, — и я посмотрел невидящим взором в окно. — Хочешь медаль, Чарли? Черт, да я отдам это чертову медаль тебе!
— Пап, однажды ты сказал маме, что настал твой черед отдать долг. По крайней мере, так она сказала мне. Может, настал и мой черед.
— Дерьмо! — пробурчал я под нос. И затем я снова взглянул на него. — Окажи мне милость и найди работу в офисе. Если с тобой что-нибудь случится, твоя мать никогда мне этого не простит. В армии всегда нужны водители грузовиков и штабники.
Мой сын рассмеялся на это и вышел из кабинета. Мгновением позже зашла Мэрилин, застав меня все еще сидящим и смотрящим в окно. Она подошла и села ко мне на колени.
— Я слышала, что ты сказал ему. Он просто слишком на тебя похож.
— Я надеялся на что-нибудь получше, — сказал ей я.
Она обвила руками мою шею, а я приобнял ее за талию.
— Ты всегда слишком строг к себе. Он хороший мальчик, и однажды станет отличным мужчиной, как и его отец.
— Только помни о том, что я пытался его отговорить.
Она обняла меня и ответила:
— Я знаю. Я все слышала. Ты все равно мой герой, и не важно, что ты скажешь.
— Ты бы справилась намного лучше меня.
— Чепуха! — и Мэрилин поцеловала меня. — Все, хватит, — и она встала и повела меня к остальным.
Позже тем же днем я сказал Чарли, что ему нужно получить наше одобрение на службу. Никто из войск бы даже ни коснулся его, пока он не закончит старшую школу, и пока ему не исполнится восемнадцать, ему нужно было получить наши подписи. Он также должен был привести домой сержанта-вербовщика одним вечером, когда мы тоже будем дома.
Это произошло две недели спустя, вечером в среду. Мне было приказано позаботиться о том, чтобы я был дома к ужину. В половину восьмого мы должны были познакомиться с сержантом Родригезом. Девочки были заинтересованы больше всех, мы с Мэрилин были довольно отрешенными, а Чарли очень нервничал. Он шагами измерял комнату и то и дело поглядывал в окна, а мы с Мэрилин молча переглядывались, качали головами и закатывали глаза.
За пару минут до назначенного времени я отошел в туалет по коридору. Нет нужды говорить, что в этот момент зазвонил дверной звонок. Ну, там было достаточно людей, которые могли справиться с этим. Тогда же я услышал и лай Пышки, и улыбнулся. Точно, кто-нибудь другой мог разобраться!
Я слился и умылся. Когда я возвращался обратно из туалета, я услышал комментарий Мэрилин:
— О, Боже!
Это заставило меня задуматься о том, что же там случилось.
Я быстро выяснил, в чем дело. Мэрилин стояла в гостиной, держа в руках Пышку. Пышке уже было? по меньшей мере? пятнадцать лет, и она была уже старой. Она уже прихрамывала (впрочем, как и я), шерсть на ее морде уже начинала седеть, и она уже не так быстро передвигалась, но она все также приходила в восторг, видя людей. Она извивалась в руках Мэрилин и облизывала сержанта, который нагнулся и позволял ей это. Чарли стоял в стороне, держа пальто сержанта. Я подошел ближе, и тогда сержант выпрямился и посмотрел на меня. Тогда-то я и понял, почему Мэрилин воскликнула свое «О, Боже!»
Сержант Родригез был офицером морской пехоты Соединенных Штатов!
Я не смог сдержаться! Богом клянусь, не смог! Я повернулся к Чарли и сказал:
— Морская пехота?! Ты что, шутишь? Морская пехота?!
