Мэрилин расхохоталась и опустила собаку на пол, вторая же немного порезвилась, прежде чем запрыгнуть на диван.
— Веди себя прилично! — сказала она мне. Сержанту Родригезу она сказала: — Не обращайте внимания. Он был армейским десантником.
Сержант улыбнулся и понимающе кивнул:
— Конечно, мэм. Десантники – просто ребята, которые хотели в морскую пехоту, но не смогли попасть.
Мэрилин от души посмеялась.
— Карл, кажется, мы нашли тебе подходящего соперника!
Я же криво усмехнулся и пожал сержанту руку.
— Ничего личного, сержант, но я всегда думал, что пехотинцы – это те, кто посчитал школу прыжков слишком трудной. Добро пожаловать, — и я повернул голову в сторону ухмыляющегося мне сына. — Если это шутка такая, то весь остаток своей короткой жизни ты будешь рыть себе же могилу на дворе!
Он расхохотался и сказал:
— Это почти бы того стоило.
Я фыркнул и повернулся обратно к сержанту:
— Ну, я всегда могу прибить его потом. Проходите. Уверен, моя жена уже поставила кофе.
Сержант Родригез был просто очаровашкой, и дал отличную речь, чтобы Чарли вступил в морскую пехоту. Несмотря на множество моих шуток про сержантов-вербовщиков, дни, когда они могли безбожно врать и не думать о последствиях, уже прошли. Работая в Домах Лефлеров, я нанял нескольких таких сержантов, потому что из них получались отличные продавцы. С самого появления сил добровольцев, набор в войска стал практически профессией, где новобранцы подписывают контракты, а военным необходимо соблюдать все его условия в большинстве случаев (предполагая, что в это время в вас никто не стреляет). Также было очевидно, что сержант пришел подготовленным. Он знал, кем я был, и знал, что я не был заурядным лохом, сдающим своего сына. Пороха у меня было вполне достаточно.
Я послушал сержанта, и также наблюдал за лицом Чарли. Было очевидно, что мой сын выбрал это не потому, что не смог придумать ничего лучше. Он явно чего-нибудь наглотался.
Абы кого так просто не берут в морскую пехоту. Уже были не те времена, когда можно было просто записаться, или, как в некоторых случаях – приговориться, и отправиться в качестве пушечного мяса. Чарли нужно было пройти проверку на пригодность, тест на умственные способности, как и предварительную проверку пригодности, чтобы вообще зайти так далеко. Также должна была пройти и пара обследований, включая проверку на наркотики. Я не слишком переживал на счет наркотиков, поскольку не видел никаких проявлений, но родители всегда узнают обо всем последними.
К концу всей болтовни я взглянул на Мэрилин, которая просто отрешенно пожала плечами. Вероятно, это было таким же положительным откликом, как и от любого Лефлера. Я кивнул ей в ответ, и затем повернулся к сержанту.
— Ладно, думаю, настал мой черед говорить и за себя, и за мать Чарли. Первое и самое главное – Чарли не покинет дом до тех пор, пока не выпустится из старшей школы, и он выпустится, и будет присутствовать на выпускном. Никаких исключений на этот счет. Это понятно, мистер? — спросил я нашего сына.
— А-а, да, конечно, — я строго на него взглянул, он сглотнул и выпалил: — Есть, сэр!
— Хорошо. Запоминай это выражение.
Сержант Родригез фыркнул на это:
— Нас устраивает, господин конгрессмен. Если он не выпустится – он нам не нужен.
Я кивнул.
— Откуда вы, сержант? Тоусон или Рейстерстаун?
— Из Тоусона, сэр.
— У вас есть какая-нибудь программа физического развития? Нечто такое, что укрепит этих детишек, прежде чем они начнут служить?
Он улыбнулся в ответ:
— Да, сэр, есть. И мы ожидаем, что рядовой Бакмэн тоже будет присутствовать.
— Я в форме! — возмутился Чарли.
Я с отвращением взглянул на него.
— Это ты думаешь, что ты в форме. Ты слаб и немощен. Ты сейчас не пройдешь даже по стандартам морской пехоты, не говоря уже об армейских. Будешь сотрудничать с сержантом, или ищи другую работу. Понял?
— Да, сэр.
Я кивнул. На самом деле Чарли был в отличной форме для службы, но дисциплина и субординация ему бы не повредили.
Я повернулся обратно к Родригезу.
— Хорошо, еще вопрос вам. Вы не можете его заполучить до его выпуска, который в июне. В октябре ему исполнится восемнадцать, и тогда вам не нужно будет наше разрешение. Это заставляет меня думать, что вы отправите его в тренировочный лагерь где-то между этими датами, так? — последнюю часть я озвучил в виде вопроса.
— В августе, сэр.
— Остров Пэррис?
— Да, сэр.
Я пожал плечами. Южная Каролина летом. Это должно быть прекрасно! Из того, что нам поведал сержант, в лагере проводят тринадцать недель, так что он был бы привязан к ним где-то до ноября. Потом он получил бы неделю отпуска, и затем отправился бы в пехотную школу еще на пару недель боевой подготовки где-нибудь недалеко от Кэмп Лежен. Это бы его заняло на День Благодарения и Рождество. После этого он бы наверняка получил еще отпуск и его бы отправили уже на место службы. К тому моменту он бы уже числился за каким-нибудь батальоном и следовал бы за ним, куда бы его ни послали. Он бы прослужил четыре года, и еще четыре года пробыл бы в запасе.
