— Что со мной случилось? — насколько я сам мог понять, большая часть моей левой руки была перебинтована, и я чувствовал боль и какую-то зажатость в груди, и что-то на левой стороне моей головы ощущалось как перевязка.
— Я позову доктора! — и она умчалась из палаты.
Я взглянул на свою жену, которая говорила по телефону.
— ...он в порядке. Он уже очнулся и гоняет медсестер по палате. Вот, можете с ним поговорить, — и она протянула мне трубку. — Это твои дочери!
Это никогда не бывает хорошим знаком. Я взял трубку и приложил к уху, и все это вызвало боль.
— Кто это?
— ПАПА! — закричала Холли. Затем я услышал, как она кричит кому-то на фоне: — ЭТО ПАПА!
— Привет, я в порядке. А теперь вы обе освобождаетесь от обязанности! Дайте этим бедным людям отдохнуть, и сегодня позже увидимся, — внезапно на меня навалилась усталость, и Мэрилин взяла трубку обратно.
Она улыбнулась мне и сказала в трубку:
— А теперь вы обе угомонитесь? Я приеду где-то к обеду и спасу людей, у которых вы остались, — даже со своего места я услышал из трубки.
— Это не смешно!
Моя жена повесила трубку и повернулась обратно ко мне:
— Сколько, говоришь, тебе было, когда твои родители выставили тебя из дома?
— У нас есть еще пара недель до того, как они будут в том возрасте.
— Тебе лучше?
— Воды, пожалуйста.
Мэрилин налила мне еще воды, и тогда вернулась медсестра с другой женщиной примерно того же возраста, но с более серьезным выражением лица. Она улыбнулась, увидев, что я уже пришел в себя.
— Конгрессмен Бакмэн, я доктор Элизабет Шустер. Как вы себя чувствуете?
Я слегка улыбнулся ей:
— Я думал, что это вы мне должны сказать, док. Что со мной произошло?
Она взглянула на Мэрилин.
— Он всегда такой? — улыбаясь, спросила она.
— Нет, обычно он намного, намного хуже.
Я пожал плечами, но это отдалось болью.
— А что насчет того, что у меня все болит?
— Этого стоит ожидать, но это пройдет. Ладно, вот что с вами произошло. Когда здание обрушилось, что-то зазубренное, вероятно, деревянная балка, ударилось о вашу голову с левой стороны, и затем продолжило опускаться вниз, и оказалось в вашей левой грудной мышце, и... — она прервалась, когда увидела, что я не понимал, что она говорит. — Она прошла здесь и здесь... — объяснила она, показав пару точек на своей груди. — ...и также вошла в ваше левое предплечье, — для понимания она похлопала свою руку. — Пока все это происходило, у вас также треснула пара ребер с левой стороны. Хотя они не сломаны. Вы также потеряли много крови. Так что, когда вас привезли – мы закачали в вас немного крови, удалили щепки и осколки, затем сшили вас обратно и закрепили ребра.
— А теперь что?
Она пожала плечами и улыбнулась.
— А теперь просто поправляйтесь. Мы держим вас на сильных антибиотиках и на обезболивающих. Вы пробудете здесь пару дней, и потом мы сможем отпустить вас домой. Еще пару дней побудете в бинтах, но вы в отличном состоянии. Через три месяца у вас останется только парочка шрамов на память, — она сказала это так, будто бы закончила, но она не уходила, и казалось, будто хочет задать вопрос.
В обстановку вмешался зазвонивший сотовый телефон Мэрилин. Ее глаза широко раскрылись, когда она увидела появившееся имя на маленьком экране. Она раскрыла телефон и сказала:
— Губернатор?
После пары минут разговора она передала мне трубку:
— Это губернатор Буш.
Я не был удивлен.
— Карл, как ты себя чувствуешь? Я слышал, что ты уже прошел операцию и очнулся.
— Со мной все хорошо, губернатор. Приятно, что вы позвонили. Спасибо.
— Слушай, я прилечу позже. Я сейчас в Денвере на благотворительной акции. Мы можем поговорить и набросить парочку планов, сделать пресс-конференцию, или что-нибудь в таком духе.
— Конечно, сэр. С нетерпением жду.
— Ну, поправляйся! Черт знает, что ты учудил, хочу, чтобы ты это знал. Черт знает что!
— Спасибо, — телефон щелкнул и я закрыл его обратно. Мэрилин взяла его назад. Я посмотрел на остальных. — Приедет Джордж Буш. Мы проведем пресс-конференцию.
— Об этом я и хотела поговорить с вами, господин конгрессмен. Снаружи больницы разместились репортеры, которые пытаются попасть внутрь. Губернатор, в смысле губернатор Оклахомы, приказал соблюдать порядок! Все хотят увидеть вас и поговорить с докторами и всеми остальными! Это просто сумасшествие какое-то! — сказала доктор Шустер.
— И теперь и Джордж Буш приедет? — добавила Мэрилин. — Что он пытается сделать?
Я улыбнулся своей жене. Порой она была такой наивной.
— Он собирается купаться в лучах отраженной от меня славы, или что-то вроде того. Основы политики, дорогуша. Все хорошее происходит, потому что Джордж Буш хороший и мудрый; все плохое же случается оттого, что Эл Гор злой и подлый. Тебе бы стоило это знать. К тому времени, как Джордж со всем этим разберется, Спрингборо переименуется в Бушвилль, поскольку он был достаточно мудр, чтобы послать меня спасти этот город от торнадо, виной которому Эл Гор.
— Когда я выходила за тебя замуж, ты не был таким циничным, — сказала она мне.
