Позиция «про-гей» тоже не стала для меня сюрпризом. Эти слухи уже ходили на протяжении нескольких лет с тех пор, как я проголосовал против акта о защите брака в 1996-м году. Гомофобы решили, что нам нужно что-то сделать с нарастающей и заваливающей богобоязненных американцев нашей великой страны волной однополых браков, так что они протолкнули закон, который разрешал жениться только представителям разных полов. Это было совершенно неконституционально. Я был единственным Республиканцем-натуралом во всем Конгрессе, который проголосовал против, что не возвысило меня в глазах Ньюта. Мои аргументы основывались исключительно на конституционной теме. Регулировать вопросы брака имели право штаты, а не федералы. Некоторые штаты в конце концов разрешили это, а какие-то запретили. Я же только повторился о своей позиции словами, что браками занимаются штаты, а не федеральное правительство.
Это не уживалось с истинно верующими с нашей стороны. Хуже стало, когда мне позвонил Марти из офиса в Рэйберне. Когда он позвонил, я был в мотеле в Санта-Фе.
— Привет, Марти, что случилось?
— Тут кругом шныряют репортеры. Кажется, скелет Картера Брэкстона запрятан в шкафу не так глубоко, как он сам думает.
— Лучше скажи мне что-нибудь, чего я еще не знаю, — Картер Брэкстон был моим помощником по юридическим вопросам, и очень хорошим помощником.
А еще он был геем, и скрывал это. Ему также хорошо удавалось это скрывать, но и у меня, и у Марти сработал гей-радар. Мы с Марти обсудили это и дружно пожали плечаии. Это было не наше дело, и Картер был хорошим работником. Нашим главным вопросом стало то, как Картер оказался Республиканцем, ведь партия в общем хотела его облить смолом и облепить перьями.
— Ну, да, и он в ужасе. За ним постоянно ходят репортеры. Лимбо сдал его сегодня, и телефоны просто разрываются. Своим родителям об этом он ничего не рассказывал.
— Здорово! На дворе 2000-й год, а не 1950-й. Это законно, — ответил я.
— И что ты собираешься с этим делать? — спросил он.
— Ничего. А что?
— Звонили из офиса Роува, и они хотят, чтобы мы его вышвырнули. Придумали какую-нибудь липовую причину, но выставили его и избавились от «мелкого пидораса». Это их слова, а не мои.
Я закатил глаза:
— Хрен с ним. У Картера и так достаточно проблем. Если я это сделаю – сыграю прямо на руку Элу Гору. Передай Картеру, что он в безопасности. Я скажу им, что он чист.
— Его сегодня нет. Я отправил его домой.
— Пускай позвонит мне завтра утром. Я ему все скажу.
Следующим утром меня уже начали спрашивать об этом еще до того, как я смог поговорить с Картером.
— Господин конгрессмен, это правда, что вы собираетесь уволить одного из ваших ключевых сотрудников, потому что он гей?
Хороший вопрос! Если я отвечу «да», я буду казаться лицемерным, и Демократы меня в грязь втопчут. Если я скажу «нет», то у закоренелых верующих в Республиканской партии будет «доказательство» того, что я не совсем один из них. Настало время сыграть самой доверенной картой – ответить на агрессивный вопрос другим вопросом. Я посмотрел на него самым непонятливым взором.
— Простите? Кого-то из моих работников обвиняют в преступлении?
— То есть вы утверждаете, что быть геем – преступление?
— Вы считаете, что это преступление?
— Тогда что насчет требования Раша Лимбо, чтобы вы уволили Картера Брэкстона? — спросил кто-то еще.
Я невинно спросил:
— Так о нем речь? О Картере Брэкстоне? Он в моем юридическом штате. Что он сделал?
— То есть вы утверждаете, что вы не знали о том, что Картер Брэкстон – гомосексуал? — раздался третий голос.
Я пожал плечами:
— Это нечто такое, что я должен выяснять о своих сотрудниках?
— То есть вы ничего не собираетесь с этим делать?
— Что вы хотите, чтобы я сделал?
Я только продолжал цепочку глупых вопросов и дал им болтать дальше. Позже тем же утром я поговорил с Картером и сказал ему, что он не уволен. Fox News не впечатлились, но мне было плевать. Джордж не мог осуждать мои действия, не загнав себя в тот же угол.
Это заставило меня задуматься обо всем этом событии. Я бы не стал отрицать, что это Роув пытался скормить меня волкам, но этим он подставил бы под удар и Буша. Чейни бы не стал такого делать, особенно учитывая, что одна из его дочерей была лесбиянкой. Это становилось похоже уже на очень личные выборы. Топить меня еще до выборов не имело никакого смысла. Точно так же такой трюк, как увольнение работника, мог бы ударить и в обратную сторону, если бы это было делом рук Гора. Больше походило на то, что это было одно из случайных расследований одного из миллиона репортеров, которые меня изучали.
