Общественность теперь следила так, как я никогда не предполагал за всю свою общественную жизнь до того времени. Тратились огромные суммы денег на то, чтобы выискать хотя бы какие-нибудь крупицы информации о кандидатах. Всех моих одноклассников из каждой школы отследили и взяли у них интервью, чтобы узнать, помнили ли они обо мне хотя бы что-то. Каждую мою речь и каждое голосование пристально изучали репортеры-сторонники обеих сторон. У всех, с кем я когда-либо работал, также взяли интервью, и все мои сделки с ними рассматривали чуть ли ни под микроскопом.
Некоторые трудности, с которыми мы столкнулись, появились сами собой. Одним из основных пунктов в кампании Буша было то, что он был бизнесменом, и знал, как управлять страной, как бизнесом. И даже не обращайте внимания, что страны и компании – разные вещи. А теперь же там был и я в качестве успешного бизнесмена. Один из моих работников как-то разинул варежку и сказал, мол, что как бизнесмен, я вкладывал в компании, чтобы увеличить количество рабочих мест в Америке. А я вспомнил, как это аукнулось Митту Ромни. Все, чего тогда потребовалось, чтобы серьезно навредить кампании – всего лишь одной компании доложить о том, что они уволили целого одного сотрудника.
Я схватил Мэтта Скалли и отвел в сторонку.
— Заткни этого придурка! Он же нас похоронит!
— А в чем проблема, господин конгрессмен? Мы продвигаем вашу успешность, как бизнесмена. Это идеально сыграет вам на руку!
— Это полная катастрофа. Просто слушай меня и передай ему, чтобы он заткнулся!
На следующей сессии вопросов-ответов меня спросили:
— Господин конгрессмен, это правда, что вы вкладывали деньги только в компании, которые нанимали работников-американцев?
Я слегка улыбнулся, но отрицательно покачал головой:
— Думаю, что это утверждение – пример неверного представления о том, что на самом деле произошло. Я вкладывал в компании, чтобы заработать денег для своих дольщиков и инвесторов. Хоть я и надеялся, что я создавал новые рабочие места, но это не было моей основной задачей. У меня была законная задача максимизировать возвраты по вкладам, а не работы. И в этом я весьма преуспел.
Я заметил, как все переглядываются между собой. Была всевозможная масса чудесных способов воспользоваться этим, чтобы попробовать меня потопить. Как я только посмел сказать, что создание рабочих мест не было главной задачей политика! И факт, что тогда я еще не был политиком, не имел никакого значения! Хотя самым худшим случаем стала бы попытка совместить оба этих пункта, что в свое время действительно поимело Ромни. В моем же случае мне стоило только придерживаться одной-единственной позиции, что в восьмидесятых я был в финансовом бизнесе, а не в политике. Я поручил Мэтту придумать хороший способ выразить эту позицию.
Собрание Демократов прошло через две недели после Республиканского, и проходило оно в Лос-Анджелесе. Эл Гор держал имя своего номинанта в тайне до второго вечера собрания, когда Джо Либерман объявил номинантом в вице-президенты Джона Керри, и началось голосование. Я смотрел все это по телевизору, молча поразившись этому. Остальные в комнате заметили, что я уставился в телевизор, и я жестом попросил их молчать. Мне нужно было подумать!
На моей первой жизни Гор выбрал своим кандидатом сенатора Джо Либермана из Коннектикута. Либерман был примечателен по трем причинам. Он был ощутимо консервативнее, чем Гор, он был первым кандидатом-евреем на национальный пост, и очень вероятно, что он был еще худшей кандидатурой, чем Гор. Теперь же все изменилось.
Это было серьезным расхождением с моей предыдущей историей! Почему Джон Керри, а не Джо Либерман? Что изменило мое восхождение на общественный пост? Мои мысли бешено метались, пока я пытался это осмыслить. Джон Керри впервые стал известен всей стране в 1971-м, когда он, награжденный герой войны во Вьетнаме, предстал перед Конгрессом, чтобы сказать, что вся эта война была серьезной ошибкой. Он обкатывал эту тему в политике в Массачусетсе, поднимаясь по карьерной лестнице в штате, пока не баллотировался в Сенат на освободившееся место Пола Цонгаса. В конце концов, он соперничал с Джорджем Бушем в 2004-м году и проиграл.
Его избрали в Сенат в 84-м, и затем он переизбирался в 90-м и 96-м годах. Это была выигрышная позиция для него. Если Эл победит, то Джон станет вице-президентом; если же Эл проиграет, то у него все равно оставалась бы работа в Сенате. Я уже несколько лет был знаком с Джоном. Он был одним из коспонсоров, которых подобрал Боб Керрей для положения о синдроме войны в Персидском Заливе, который я набросал, впервые попав в Конгресс.
