Я спускаюсь на первый этаж и через бар прохожу к бассейну. Матери здесь нет, Шистада тоже, поэтому прохожу по лестнице к выходу в город. Несмотря на то, что время еле движется к обеду, на улице уже нещадно палит, и я жалею, что надела закрытое платье, чтобы скрыть засосы. Надеваю солнцезащитные очки, чтобы лучи не слепили глаза, и медленно двигаюсь в сторону тротуара. Следом за мной по лестнице спустилась пожилая пара из отеля. Я видела их несколько раз за ужином. Седоволосый мужчина одет в клетчатую рубашку серого цвета и светлые бриджи, его жена — полная женщина с миниатюрной шляпкой на голове — в голубое платье практически до щиколотки. Её рука аккуратно вложена в руку супруга, они идут молча, ничего не обсуждая между собой, и рассматривают архитектурные строения. Сумочка в руке женщины не кажется тяжелой, но я слышу, как её муж пытается отобрать вещь, а жена с протестом, но всё же позволяет поухаживать за собой. Я с улыбкой наблюдаю за разворачивающейся сценой: как и любой ребенок, несколько лет назад я мечтала увидеть родителей такими же: вместе состарившимся и всё ещё влюбленными. Но жизнь — сложная штука, а оттого чаще наши мечты, пусть самые нелепые, остаются мечтами, и позже ты понимаешь, что принимал желаемое за действительное. Сейчас, по прошествии лет, кажется, что мать никогда и не любила отца по-настоящему. Возможно, была симпатия, но в большей степени удобство. С папой было легко встречаться и легко жить, легко завести семью и так же легко развестись. С стороны матери это было лицемерно, ведь отец до сих пор с теплотой вспоминает о бывшей жене. И даже сейчас, узнав о новом бойфренде, он смирился с тем, что им больше никогда не быть вместе, хотя мы оба знали, что этого никогда не случится. Отец не переставал любить маму. Это грустно и прекрасно одновременно. Но в большей степени грустно. Мы часто любим людей, которые недостойны наши чувств, и ничего поделать с этим, увы, нельзя. Человек — существо, стремящееся к самопожертвованию; нам нужно постоянно о ком-то заботиться, кого-то спасать, пусть этот кто-то и совершенно не нуждается в нас. Мы хотим чувствовать себя нужными, а потому бросаемся в омут с головой, к самому чёрту в логово, лишь бы ощутить то тепло в груди, когда отдаёшь частичку себя. Обжигаясь, мы ищем ошибку, оплошность в себе, потому что проще сказать, что всё не получилось из-за конкретного шага или принятого решения, а ведь дело совсем в другом. Я не верю в то, что где-то для каждого человека существует свой человек и души их едины. Есть лишь те, кто способны жертвовать собой ради друг друга. Но и это не есть любовь. Чем больше живешь, тем чаще убеждаешься, что любовь — дело субъективное, а по сути невозможное. Мы обманываем себя в погоне за несуществующим чувством, за призрачной надеждой: мол, другой человек сможет сделать меня счастливым. Но счастье, как и любовь, — призрачный ориентир. Ты идёшь по этой дороге, но в итоге никогда не можешь дойти до цели, потому что на деле счастье — это лишь миг. Одно единственное мгновение. И проходит оно быстрее, чем ты успеешь сказать «Счастье». Человек по натуре своей слеп и глуп, оттого и верит во всё, что скажет ему другой. И умнее мы, увы, никогда не будем, потому что у нас, наверное, хобби такое — наступать на одни и те же грабли: больно, неприятно, но мы гонимся за призрачным моментом, моментом любви, моментом счастья. И рассуждать об этом можно бесконечно долго, и даже если в глубине души я понимаю, что именно так и обстоят дела, то я саму себя обманываю вновь и вновь бреду на свет в поиске чего-то, о чём поют сотни певцов, о чём написано тысячи книг и о чём говорят все люди. Просто потому что я человек, и мне свойственно желать большего, чем я имею.
***
На улице слишком жарко, поэтому я решаю заглянуть в ближайшее кафе и выпить чего-нибудь холодного. С другой стороны улицы вижу небольшую кофейню с небольшой территорией, отведённой под летние столики, и направляюсь туда. На мощённой камнем дороге нет пешеходного перехода, поэтому, обернувшись по сторонам, перехожу улицу. Телефон в моём кармане вибрирует. Тут же достаю его, чтобы проверить новое сообщение, но, прежде чем успеваю увидеть имя отправителя, сбоку в меня что-то влетает на бешеной скорости. Моё тело отбрасывает в сторону, и я падаю. Чувствую, как жжётся колено и локоть, впечатанные в камень. Телефон выскочил из руки и теперь валяется где-то на дороге, но из-за головокружения и темноты в глазах я ничего не вижу. На ощупь пытаюсь подняться, лишь краем уха улавливая шум. Кто-то протягивает руку и берёт меня за локоть, помогая подняться. Как только я опираюсь на ногу, лодыжку и колено тут же обжигает: видимо, содрала. Моргнув несколько раз, пытаюсь рассмотреть человека, всё ещё придерживающего меня. Это мужчина средних лет. Лицо его выражает удивление и озабоченность.
