Он открывает рот, и по лицу я вижу, что Элиот готов вырвать телефон из кармана, но в этот момент Шистад садится на своё место, держа в руках две дымящиеся кружки кофе. Терпкий аромат проникает в мои лёгкие, обжигая — я невольно прикусываю губу. Он протягивает напиток другу, который всё ещё сверлит взглядом Эмили. Я громко кашляю, пытаясь привлечь всеобщее внимание.
— Кстати, хм, — произношу я, пожевав губу, — сегодня я останусь у Эмили.
Подруга с благодарностью сжимает мою руку под столом.
— Нет, — резко выдаёт Крис и делает гримасу.
Я удивленно смотрю на него, чувствуя, как возмущение и раздражение волной поднимаются в крови.
— Я не спрашиваю разрешения, — отвечаю я, дёрнувшись.
— Мне плевать. Я сказал: нет, — выплёвывает Шистад и делает глоток кофе.
— Да ладно тебе, — протягивает Элиот, когда откидывается на спинку стула.
— Заткнись, Элиот. Это не твоё дело, — рявкает Крис, бросает на того предупреждающий взгляд.
Раздражение вибрирует в кончиках пальцев, и я стискиваю зубы, чтобы удержаться от необдуманных слов.
— И не твоё тоже, — наконец шиплю я, и Крис всё же поворачивается ко мне. Его карие глаза поблёскивают искрами ярости. Я замечаю, как он сжимает кружку с кофе.
— О, поверь, это именно моё дело, — произносит он ровным тоном, не отводя взгляда.
Я прикрываю веки и глубоко вдыхаю, борясь с приступом злости, которая вот-вот вырвется наружу. Мне хочется крикнуть ему в лицо, что он не имеет права указывать, как мне поступать, потому что он не мой парень, и его вспышки собственничества просто смешны, потому что пары поцелуев недостаточно, чтобы говорить, что делать… Я молчу. Воцаряется тишина, прерываемая лишь фоновым гулом голосов. Мы смотрим друг другу в глаза, и мне начинает казаться, что Крис сейчас схватит меня за руку и хорошенько встряхнёт, как он делает это обычно, но его губы лишь искривляются в акульей улыбке. Он чувствует себя победителем.
— Пошёл ты, — злюсь я и мгновенно вскакиваю из-за стола.
Я иду к выходу так быстро, как могу, и, когда вырываюсь на улицу, где бушует снежный ветер, кто-то хватает меня за запястье. Ещё не обернувшись, я понимаю, что это Шистад. Он круто разворачивает меня, сжимая пальцами руку, отчего чувствую слабую боль.
— Немедленно отпусти, — кричу я, уставившись на него, но Крис смотрит в ответ, и я вижу чертят, пляшущих в его радужках.
Я размахиваюсь и ударяю его по лицу. Звук пощёчины эхом раздаётся в ушах. Его голова наклоняется — на щеке тут же краснеет след от ладони. Я всё ещё пылаю яростью.
— Я говорила, чтобы ты не хватал меня, — произношу я и чувствую, как горячие слёзы обжигают кожу щёк, обдуваемых ветром.
Парень смотрит на меня несколько долгих секунд, пока солёная жидкость скатывается по скулам и скапливается на застывших губах, а затем выпускает мою руку. Его лицо искажается непонятной гримасой, и он уходит, оставив меня одну среди бьющих в лицо комков снега.
***
Переступая порог кабинета истории, я резко вспоминаю о тесте, к которому должна была подготовиться на выходных, но, конечно же, благополучно забыла. Бодвар приветствует меня легким кивком и полуулыбкой. Кабинет медленно заполняются учениками. Я занимаю парту на заднем ряду в надежде на возможность списать, и, пока есть время, пролистываю тетрадь, пытаясь в короткий срок запомнить хотя бы крупицы информации. Через несколько минут в классе появляется кудрявая копна волос Эмили, но, оглядев пространство вокруг, я понимаю, что соседние парты заняты. Флоренси сочувственно поджимает губы и присаживается на втором ряду. Я чувствую себя так, будто вот-вот расплачусь. Моя хрупкая душевная организация трещит по швам, готовая рассыпаться, как разбившийся хрусталь. Слезы обиды и гнева — на Криса и на себя — душат, вызывая рвотные позывы, которые стягивают живот. Прикрываю глаза, пытаюсь бороться с нарастающими слезами, но солёная жидкость всё же скатывается по щеке единственной каплей. Запрокидываю голову и заставляю себя выровнять дыхание.
Звенит звонок, и Бодвар без лишних слов начинает раздавать листы с вопросами. Дойдя до меня, он медлит пару секунд.
— Ева, всё хорошо? — произносит он шёпотом, чтобы расслышала только я.
Делаю неоднозначный жест головой и забираю тест.
Он смотрит на меня ещё пару секунд, а затем возвращается к столу и громко оповещает:
— Время пошло.
Слышится шелест бумаги, громкие вздохи студентов, скрип карандашей и мирное тиканье настенных часов. За окном бушует небольшая снежная буря, укрывая дорогу белоснежным покрывалом.
