Спальня Эмили небольшая, но уютная: двуспальная кровать, накрытая пледом пастельного розового цвета, стоит сбоку от окна, света которого хватает на большую часть комнаты; рядом письменный стол кремового цвета, на нём — лампа, тетради, канцелярия и мягкий розовый заяц; стул без спинки, вешалка с вещами и два шкафа: один книжный, другой с одеждой; огромное количество фотографий, на которых изображена Эмили, её мама и папа, реже — Элиот. Комната выглядит потрясающе, и я в некоторой степени завидую тому, что Флоренси окружена хорошими воспоминаниями, заключёнными в деревянные рамки.
Девушка появляется в дверях через пару минут с двумя дымящимися в руках кружками, от которых исходит приятный цветочный аромат.
— Он с жасмином, — поясняет Эмили. Я благодарно киваю ей, затем дую на горячий напиток и делаю маленький глоток, обжигая кончик языка.
Сначала мы решаем разобраться с домашней работой, чтобы она не отягощала нас весь вечер. Пока я пишу небольшое эссе по английскому, Эмили решает задачи по социологии.
В перерыве она вновь делает чай и приносит несколько тостов. Мы хрустим поджаренным хлебом и обсуждаем тест по истории. Я не спрашиваю Эмили об их диалоге с Бодваром, отчасти надеясь, что девушка сама упомянет это. Однако она не заговаривает об этом, и я решаю оставить вопрос.
Флоренси аккуратно интересуется о ссоре с Крисом, а я тут же возмущённо рассказываю о его стремлении всё контролировать и его властном характере.
— Возможно, он просто волнуется? — предполагает подруга, на что громко фыркаю, отвергнув такое объяснение.
Не решаюсь упомянуть о том, что мы с Крисом перешли черту на этих выходных, поразмыслив, что это не слишком умно, и, когда Эмили спрашивает меня о засосах, выглядывающих из-под воротника моей водолазки, тут же смущенно краснея, я перевожу тему, потому что не нахожу достойного оправдания.
Затем ещё около часа мы делаем домашнее задание, и уже к семи вечера полностью освобождаемся. К этому времени на улице потемнело. Лишь снег искрится в свете фонарей. Пару раз я смотрю на тёмный экран телефона, ожидая сообщения от Криса, но сама не решаюсь написать ему. Странное волнение, вызванное словами Элиота о том, что Шистад отлучился куда-то по делам, поднимается к горлу приступом тошноты.
Эмили спрашивает меня о «Маленьких женщинах», и я рассказываю ей о том, что несильно продвинулась в чтении. Наши диалоги похожи на неуклюжие попытки свести к беседу к волнующей теме: Мистеру Х. Флоренси никак не решится начать, а я не хочу давить на неё, предпочитая дождаться, когда девушка соберётся с мыслями.
В половине восьмого возвращаются родители Эмили. Мы спускаемся вниз и быстро знакомимся. Они оказываются милыми людьми: посмотрев на маму Эмили, я понимаю природу кудрявых волос обоих детей. Мы недолго болтаем, затем её отец уходит в кабинет, а мама — на кухню, чтобы приготовить ужин. Я чувствую себя немного неловко в их семейной идиллии, ведь у меня такого никогда не было. Эмили, заметив моё неудобство, предлагает подняться к ней. Я соглашаюсь.
В девять часов Эмили идёт в душ, а я остаюсь в её комнате. Стягиваю водолазку и штаны, в зеркале рассматриваю сине-бордовые засосы, которые скорее похожи на гематомы, и тут же прячу их за волосами, ощутив странное покалывание в низу живота. Крис так ничего и не написал — я гадаю: дело в утренней ссоре, или что-то случилось? Беспокойство волной подкатывает к горлу и побуждает меня скорее натянуть пижамные шорты, выскользнуть в коридор. Я не знаю, где находится комната Элиота, но двигаюсь интуитивно, подходя к каждой двери и прислушиваясь к звукам. Наугад заглядываю в комнату в конце коридора, услышав там тихий ритм музыки, и оказываюсь совершенно права. Это спальня Элиота Флоренси.
Он сидит на крутящемся кресле, откинувшись на спинку — та прогибается под его весом — и забросив ноги на край стола. В комнате царит небольшой хаос: кровать не заправлена, вещи разбросаны по полу. На Элиоте нет футболки, только чёрные шорты до колен, слегка приспущенные на бёдрах, отчего виднеется резинка боксеров. В руках он держит свёрток, похожий на сигарету. Самокрутка. Играет тихая музыка, но я не акцентирую внимание на песне, а смотрю на Элиота. Парень, заметив меня, скидывает ноги со стола и поворачивается корпусом навстречу. Кубики пресса перекатываются при движении. Его тело более подкаченное, чем у Криса… Не то что бы я обращала внимание.
— Привет, красотка, — присвистнув, произносит Элиот. Я чувствую себя максимально глупо в этот момент.
Всё ещё стою в коридоре. Моя голова лишь наполовину просунута в комнату, и я уверена, что со стороны это выглядит странно, поэтому юркаю внутрь. Отступать уже некуда. Быстрый изучающий взгляд Элиота только прибавляет неловкости, и я мнусь пару мгновений: не знаю, с чего начать.
— Ты что-то хотела или просто так заглянула на огонёк? — он многозначительно кивает на свою самокрутку.
Я тут же качаю головой, застывая на месте. Ну, и зачем я зашла?
