— Хорошо, — утвердительно говорю я, стараясь придать лицу каменное выражение, чтобы звучать увереннее, хотя из-за выключенного света в этом нет смысла.
Похоже, Эмили кивает, потому что краем глаза улавливаю движение сбоку, а лицом — лёгкое колебание воздуха. Снова повисает напряжённое молчание; чувствую, что Флоренси просто собирается с мыслями. Я же в это время пытаюсь подготовить себя к потоку информации, которая, очевидно, станет потрясением.
— Это сложно объяснить в двух словах, — произносит Эмили так тихо, что я едва слышу её.
Не то что бы я хотела знать подробности… Молчу, давая ей возможность выговориться.
— Все случилось неожиданно, — начинает свой рассказ Флоренси. — В ту неделю постоянно шли дожди. Я задержалась немного дольше в школе и попала под ливень. Клянусь, одежда была мокрой до нитки через три минуты после того, как я вышла из Центрального корпуса! У меня не было зонта: как обычно забыла дома, — голос Эмили спокойный. Я чувствую, что она начинает улыбаться, а у меня холодеет всё внутри. — Генри как раз отъезжал от школы, когда заметил меня, — от того, что подруга называет учителя по имени, моё лицо непроизвольно кривится гримасой. — Он предложил подвезти меня.
Некоторое время девушка рассказывает, о чём они беседовали в дороге, но где-то на периферии я понимаю, что она подводит меня к кульминационному моменту. Оказывается, я так боюсь его, что перестаю дышать на несколько секунд, позволяя лёгким испытать острую боль от нехватки кислорода. Во рту пересыхает, когда Флоренси наконец делится со мной секретом: её поцелуем с Бодваром. В этот момент я чувствую себя глупо и испуганно, в голове вновь возникает сцена, когда Шистад запретил мне иметь хоть какую-то связь с Бодваром. Я внутренне напрягаюсь и молчу, рассматривая лицо подруги в темноте. Она тоже затаила дыхание в ожидании моей реакции.
— Скажи что-нибудь, — просит она.
Я тщательно обдумываю все сказанные слова, но из горла вылетают лишь сдавленные звуки, похожие на стоны умирающего. Я вздыхаю, ощущая удушающую руку на шее, которая не даёт принять правильное решение. Наверное, потому что такового не существует. Категории морали и черты разумного стёрты, хотя где-то в глубине души я чувствую вину за те шутки и слова, которые я говорила о Бодваре, чтобы смутить Эмили. Сейчас мои замечания кажутся катализатором, который подтолкнул Флоренси к этой бездне. Я должна протянуть ей руку помощи, но я не знаю, как спасти её.
— Это должно прекратиться, — наконец выдаю я и отворачиваюсь, глотая собственные слёзы.
***
Утром я еле разлепляю веки. В висках пульсирует и отдаёт резкой головной болью. Во рту пересохло, и я ощущаю, как ломит всё тело. Перевернувшись на спину, вижу, что Эмили ещё спит. Её опухшее лицо наталкивает на мысль, что девушка, как и я, проплакала большую часть ночи. Я слышала, как несколько раз она вставала и выходила. Возможно, на кухню, чтобы выпить воды, или в ванную, чтобы умыть заплаканное лицо.
Отбросив одеяло, опускаю ступни в глубокий ворс ковра и несколько минут просто сижу, пытаясь справиться с последствиями тяжелой ночи. После того, как я сказала Флоренси покончить с этим, мы не произнесли друг другу ни слова, и где-то в груди неприятно колет от вероятности потери новой подруги. Мне интересно, как Эмили будет себя вести, и я знаю наверняка, что наш разрыв станет ударом для моего шаткого здоровья, хотя я сама виновата. Когда стоял выбор, я решила не поддерживать Флоренси. И дело было не только в морали и нравственных взглядах, а в тревожном чувстве, граничащим с опасностью, которое возникло у меня при мысли о том, что Эмили и Бодвар уже некоторое время встречаются.
Оставляя беспокойные мысли, я выхожу в коридор и на цыпочках крадусь в ванную, пытаясь не поднимать слишком много шума. Распахнув дверь, проскальзываю внутрь и оставляю проход приоткрытым, чтобы не разбудить обитателей дома хлопком. В отражении передо мной предстаёт опухшее лицо с тёмными пятнами под глазами, впавшими, словно ямы. Я выгляжу отвратительно, и надеяться на то, что холодная вода поможет снять отёк, просто глупо, однако это — единственный способ придать себе более человеческий вид. Я набираю в ладони ледяной воды и окунаю туда лицо, задерживаясь там, чтобы кожа смогла впитать целебную влагу. После двух таких процедур я выгляжу немного лучше, поэтому чищу зубы и привожу в порядок волосы, спутавшиеся за несколько часов сна, что мне удалось урвать.
