Спустившись в комнату, я застаю Тоффи, свернувшимся на своем излюбленном месте. Видимо, Крис выпускал его погулять. Стянув тесную одежду, натягиваю голубые пижамные штаны и футболку, затем причёсываю влажные волосы и собираю в низкий хвост, чтобы они не мешались. Несмотря на ранний час, чувствую лёгкую усталость и необходимость принять душ. Навожу порядок на столе и расправляю кровать, затем достаю вещи из рюкзака и вешаю его на стул. Тоффи всё это время спит, всего один раз открыв глаза во время моих передвижений. Покончив с небольшой спонтанной уборкой, поднимаюсь на первый этаж. Мама и Томас уже ушли, погасив свет на кухне, и я решаю, что всё-таки неплохо было бы перекусить после душа.
Дверь в комнату Шистада закрыта, но по полу стелется оранжевый свет от его лампы. На мгновение замираю, раздумывая, стоит ли постучать и оповестить о моем возвращении, но тут же отбрасываю эту мысль, понимая, что парень наверняка слышал, как я пришла. Кроме того, вероятность поссориться равняется восьмидесяти процентам, поэтому, прошмыгнув в ванную, плотно закрываю за собой дверь. Включаю воду в душе, и, пока она греется, снимаю одежду и распускаю волосы. Зеркало почти сразу запотевает из-за пара, воздух становится более тяжёлым. Горячая вода приятно обволакивает тело, согревая замёрзшие ноги и расслабляя напряжённые мышцы. Я не спеша намыливаю тело, затем мою волосы и массирую кожу головы, чувствуя, как ноющая боль в висках, ставшая привычной за несколько дней, немного отпускает, очищая рассудок.
После долгого душа, скручиваю мокрые волосы в пучок, чтобы они не мешались, надеваю обратно штаны и футболку, затем кидаю мокрое полотенце в сушилку. Прошмыгнув в коридор, лишь краем глаза замечаю, что дверь в комнату Шистада по-прежнему заперта, но стараюсь не обращать внимание на болезненные ощущения в груди. На кухне решаю перекусить чем-то легким, поэтому ставлю чайник, готовлю два тоста и «Апельсиновый рай». Примерно в то же время, когда закипает чайник, мой телефон вибрирует, оповещая о новом звонке.
— Привет, пап, — радостно здороваюсь я, приложив телефон к уху.
— Привет, милая, — тепло отзывается отец. — Как дела?
Его голос звучит достаточно бодро, и тревожная мысль, проникшая в мозг, тут же ускользает.
— Всё хорошо. Правда, на улице о-очень холодно, — протягиваю я для большей выразительности, и отец смеётся в ответ. — Мой рейс в десять часов двадцать четвёртого декабря.
— Отлично, я встречу тебя в аэропорте, — оповещает папа, и на душе тут же становится легко: значит, всё в силе. — Кстати, я уже купил муку для наших рождественских кексов.
— Лучше бы ты купил кексы, — фыркаю я, вспоминая нашу ежегодную традицию.
Мы с отцом поклонники выпечки, а потому каждое Рождество пытаемся испечь что-нибудь съестное. Обычно ничего путного из этого не выходит. Когда мне было двенадцать, мы пекли кексы и пришли к выводу, что это — единственная выпечка, которую мы в состоянии приготовить, хотя раз на раз не приходится.
— В этом году точно получится, — заверяет отец со сквозящим в тоне весельем, и я смеюсь в ответ. — Жаль, что не получится привезти Тоффи. Без него Рождество совсем не Рождество.
— Мне тоже жаль, — вздыхаю я, хотя и осознаю, что перевозка животных дорогая.
— Но я рад, что ты сможешь приехать, пусть и не получится остаться до Нового года, — замечает папа, и я киваю, соглашаясь с ним, пусть он и не может этого видеть.
Зажав телефон плечом, наливаю кипяток в кружку, наблюдая, как сушёные листья «Апельсинового рая» расползаются и становятся больше, окрашивая воду в жёлто-зеленый цвет. Мы недолго болтаем с отцом о планах на Рождество и приходим к выводу, что не будем нарушать традиций и проведём его так же, как и все предыдущие. Такая перспектива улучшает мое настроение: радует, что хоть что-то остаётся постоянным.
Папа рассказывает мне забавный случай с работы, пока я жую тост и от смеха проглатываю слишком большой кусок, отчего тут же захожусь в кашле. Я повествую отцу об успехах в школе, не вдаваясь в подробности, и уверяю его, что чувствую себя хорошо. Мужчина напоминает о необходимости консультации и сообщает, что Элиза подыщет мне врача, который проведёт осмотр. Я нехотя соглашаюсь, хотя вопрос уже решён, и про себя думаю, что на самом деле приём у специалиста не будет лишним.
После телефонного разговора я мою кружку и стираю крошки со стола, затем гашу свет на кухне и всё-таки заглядываю в коридор: дверь Шистада закрыта, свет уже не горит. Со вздохом иду спать, чувствуя, как усталость охватывает вымотавшийся рассудок.
***
