Влажное, скользящее движение языка по моим зубам заставляет выгнуться, примкнуть полуобнажённой грудью к его и вновь простонать. Мышцы напрягаются, и я обхватываю спину Криса, притягивая его ближе, практически впечатывая в себя. Наши рты соединены в тяжёлом дыхании. Он щёлкает пуговицей моих джинсов, затем слышится вжик ширинки. Я приподнимаю бёдра, помогая Шистаду стянуть тяжелые штаны, и остаюсь в одном белье. Шершавые пальцы касаются влажных складок, затем проникают внутрь и начинают размеренно двигаться. Большой палец ленно поглаживает клитор.
Я хватаюсь за ремень на джинсах Криса, руки неконтролируемо дрожат и никак не могут ухватиться за пряжку. Откидываю голову, разрывая контакт губ, громко и часто дышу, мычу и хнычу, ощущая, что ленивых движений недостаточно. Сама подаюсь бедрами и ускоряю темп, увеличивая внутреннее трение, и длинные пальцы с хлюпающим, пошлым звуком проникают внутрь.
—Теперь я вижу, что ты соскучилась,— хмыкает Крис, слегка навалившись на меня, отчего дышать становится сложнее. Его член упирается мне в живот, что только распаляет, поэтому делаю несколько скользящих движений вверх-вниз, чтобы задеть возбужденный орган.
—Чёрт,— хриплым и низким голосом произносит Крис.
Я вновь берусь за пряжку и резким движением дёргаю. Ремень расстёгивается, холодный металл падает на горячую кожу живота. От контраста температур вновь издаю громкий стон, тело начинает непроизвольно дрожать, в глазах появляются белые пятна. Мир сжимается до крошечной точки между ног. Крис сгибает пальцы, надавив на стенку, и зрение плывёт, и все звуки превращаются в ноту ми. Шистад прикусывает мочку уха, и это выбрасывает за край.
На несколько долгих, умопомрачительных секунд я теряю связь с реальностью: мышцы вокруг длинных пальцев бешено сокращаются, а затем ленно расслабляются, превращая тело в желе. Сознание дрейфует где-то за гранью существования, яркая вспышка озаряет комнату.
Как только первая волна проходит, я приподнимаюсь на руках и смотрю на Шистада. Его сияющие глаза рассматривают меня в немом восхищении, оно почти физически ощущается на коже электрическим покалыванием. Расстёгнутый ремень болтается, ткань джинсов натянута желанием. Я прикусываю губу и довольно улыбаюсь, потянувшись к парню.
—Только не говори, что после такого выбрала бы чёртов шоколад! —предупреждает Шистад. Я сажусь на его колени и склоняюсь над лицом. Спутавшиеся, взмокшие волосы, словно штора, скрывают нас от внешнего мира. Двигаться быстро после оргазма расслабленные мышцы всё ещё не могут, поэтому начинаю медленно и мучительно раскачиваться на его бедрах, и мокрая ткань белья пачкает джинсы Криса.
—Я подумаю над этим.
—Ну, конечно! —хмыкает парень, затем прикрывает глаза и, втянув носом плотный воздух, прижимает обе руки к талии, усиливая трение. От решительного действия перед глазами на мгновение темнеет. Сжимаю руки на мужских плечах, потные ладони скользят по обнаженной коже. В низу живота затягивается узел, тело начинает дрожать от напряжения внутри. Немного приподнимаюсь на бёдрах, Крис стаскивает боксеры, возбуждённый член упирается в живот.
—Теперь я вижу, что ты соскучился,— передразниваю я, хотя во рту совсем сухо. Крис неоднозначно хмыкает, затем большим пальцем отодвигает промокшее белье в сторону. Непосредственный контакт кожи к коже заставляет напряжённо вздохнуть. Упёршись руками в широкий разворот плеч, медленно опускаюсь, а Шистад жестко подаётся вперед.
Хлюпающие, пошлые звуки сталкивающихся, влажных тел вперемешку с судорожным дыханием и тихими стонами наполняют комнату. Стойкий аромат секса, кофе и никотина забивается в глотку, вязкая слюна перекатывается на языке. Сияющие зелёным глаза мечутся от моего лица к месту соприкосновения тел, губы приоткрыты, и диафрагма бешено вздымается при каждом вдохе. Его руки жёстче насаживают, отчего угол проникновения меняется, а тело превращается в натянутую струну. Напряжение достигает пика.
Одна рука Криса касается груди сквозь тонкую ткань лифчика, а зубы судорожно прикусывают кожу на ключице, создавая контраст ощущений. Эмоции, словно лесной пожар, заполоняют голову, и в секунду сознание выключается. Остаются только я, Крис и наши соединяющиеся, сливающиеся воедино тела. На секунду кажется, будто я— это он, а он— это я. Мы один человек, одно существо, представляющее собой напряжённый клубок искрящихся проводов. И тогда я сбивчиво, срывающимся от стонов голосом произношу:
—Люблю тебя.
Это становится последней каплей. Внутренние стенки бешено сжимают Криса внутри, его член напрягается.
Мы кончаем одновременно, замерев. В секунду мир будто ставится на паузу, тормозит, оставляя это мгновение только нам.
Затем я чувствую, как он изливается в меня и быстро выскальзывает. От пустоты внутри всё сжимается, и меня, наконец, накрывает паника. Я действительно это сказала?
