—Чем ты занимаешься? —спрашиваю я, взглянув на календарь на столе: некоторые числа обведены тем самым карандашом в кружок, другие— перечёркнуты жирным крестом.
— Провожу исследование,— расплывчато отвечает девушка, затем оборачивается на дверь, чтобы убедиться, что та заперта. Я пытаюсь поймать её взволнованный взгляд, но девушка намеренно отводит взор. —Ты хорошо закрыла? —уточняет Эмили, не глядя на меня. Её светлые глаза кажутся почти бесцветными в блике энергосберегающей лампочки.
—Да,— киваю я, тревожно уставившись на подругу. Где-то в солнечном сплетении разрастается и усиливается чувство беспокойство, которое в последнее время стало наиболее частым гостем в сознании. —Так… Что за исследование?
—Ты видела Элиота? —вместо ответа вопрошает Флоренси.
Её светло-каштановые кудряшки, затянутые в пучок, чернеют на фоне лица. Эмили отбрасывает выбившуюся из прически прядку и вновь смотрит на меня в ожидании ответа. Вид её замешательства заставляет меня нахмуриться.
—Да, он открыл дверь,— отвечаю я. —Эмили, что происходит? —не выдержав, более резко спрашиваю я.
—Ладно,— передёрнув плечом, выдыхает девушка. Мягкий розовый свитер свисает на её худых плечах, когда она поворачивается к кровати и кивком приглашает меня сесть на плед. Я быстро занимаю предложенное место и с особой внимательность гляжу на подругу, ожидая, пока она соберется с мыслями.
—Мне кажется, Генри замешан в чём-то,— выдыхает Флоренси спустя неопределённое количество времени, когда уже начинает казаться, что она совсем забыла о моем присутствии.
Я в этот момент замираю. Мгновение растягивается, как жвачка, прилипшая к ботинку, внезапное громкое биение сердца гремит в ушах, и я вздрагиваю, уставившись на Эмили во все глаза. Пульсирующее волнение стучит в висках, а недавняя слабая головная боль превращается в мигрень.
—В чём именно? —спрашиваю я, и при этом голос больше похож на слабый, сдавленный писк. Лёгкие перестают функционировать в полную силу, кислород застревает в глотке вместе с отвратительным горьким привкусом на языке. Страх обрушивается взрывной волной, но осознание факта пока не настигло мозга.
—Не знаю,— тревожно моргнув несколько раз, отвечает Флоренси, и надоедливая прядь вновь падает на лицо. Она отбрасывает её нетерпеливым, раздражённым движением. —Возможно, ничего такого и нет, но…
—Что но? —тут же вопрошаю я, сжав край кофты мокрыми от волнения руками. Поверхностная циркуляция воздуха мешает говорить, и я закусываю щёку по привычке, призывая тело успокоится. Возникший металлический привкус помогает немного опомниться.
—Он задавал мне вопросы,— неуверенно произносит Эмили. —Об Элиоте. И Крисе,— через секунду добавляет она. —Сначала это не казалось странным, но в какой-то момент он попросил меня кое-что найти в вещах Элиота. Вдруг это как-то связано с тем, во что ввязались парни. Боже, я с ума схожу от этого…
Испуганные глаза девушки оборачиваются ко мне, пока информация с бешеной скоростью, словно заведённый волчок, крутится в голове. Её затравленный, взволнованный вид заставляет меня дёрнуться. Одни факты сопоставляются с другими, я обдумываю каждое слово Бодвара, его поведение и взгляды, предостережения Криса и Элиота…
—Я думаю, ты права,— наконец выдыхаю я, подняв на подругу тяжёлый взгляд.
В этот момент Эмили кажется совсем бледной и перепуганной, словно оленёнок. Глаза мечутся по моему лицу в поиске ответов, которых я, увы, не могу дать.
Эмили кивает, очевидно, уловив схожее замешательство, затем дёргает календарь со стола и протягивает мне.
—Но я не могу ничего понять,— слабым, доверчивым голосом шепчет Флоренси.
Я беру календарь из её рук, на мгновение наши пальцы соприкасаются. Её холодная от волнения кожа обжигает мою тёплую, отчего по телу проносятся мурашки, и я вздрагиваю. Я вновь смотрю на даты, которые она обвела и перечеркнула, затем поднимаю глаза на девушку.
—Кружочек— это его встречи, он ходил на поэтические вечера каждую пятницу, крестик— наши свидания,— поясняет Эмили, запнувшись на последнем слове. —Но это всё равно не помогает. Я не вижу связи.
Я задумчиво киваю и прикусываю внутреннюю сторону щеки. В висках начинает болезненно пульсировать. Желание помочь, докопаться до истины заставляет обгладывать каждую мысль, но в такой короткий срок ничего дельного вспомнить не получается.
—Мы могли бы спросить у Элиота,— спустя какое-то время отвечаю. Взглянув на часы, внезапно обнаруживаю, что уже перевалило за десять. Чёрт, мне нужно домой.
—Нет, ни за что! тут же восклицает Флоренси, соскочив со стула, отчего тот отъезжает и ударяется о стол, а лампа дёргается, и свет на секунду гаснет. Я дёргаюсь от резких движений Эмили, но мгновенно прихожу в норму. —Ни за что! —повторяет девушка уже более спокойно и нервно оборачивается на закрытую дверь. —Ему нельзя говорить. Господи, он убьет меня. Клянусь. Ничего не говори Элиоту. Ева, слышишь, ничего не говори.
Я протягиваю руку и обхватываю запястье подруги в успокаивающем жесте.
—Ладно, не буду,— отвечаю я, хотя эта идея не кажется такой уж плохой. —Есть и другие способы всё выяснить.
