Эмили вновь присаживается на откинутый в сторону стул, её пальцы дрожат в моих ладонях. Реальность её страха накрывает волной, и я мысленно проклинаю себя за то, что не смогла её уберечь, хотя и знала, что вся эта история запутанная и опасная. Я пообещала Элиоту, взяла на себя ответственность за безопасность Эмили, и в итоге подвела обоих.
Глядя в светлые, почти прозрачные от испуга глаза подруги, я внезапно осознаю всё это и понимаю, что должна решить ситуацию, должна найти из неё выход.
—Какие? —спрашивает Эмили шёпотом, сжав мою руку в ответ.
—Крис,— выдыхаю я, закрыв на мгновение глаза.
Как бы мне не хотелось признавать, но в данном случае Шистад— единственный, кто может помочь, пока не зашло слишком далеко. Раз он предупреждал меня о Бодваре, то точно должен знать, что происходит, хотя бы частично.
—Ты не можешь спросить напрямую,— напоминает Флоренси. —Он расскажет Элиоту.
—Знаю,— киваю я, тяжело выдохнув. —Но я что-нибудь придумаю. А пока… Ты должна быть с Бодваром. Он ничего не должен заподозрить, понимаешь?
Эмили прикусывает губу и кивает. Мы обе осознаем, что ходим по лезвию ножа.
========== Глава 28 ==========
— Просто попробуй, — предлагает Крис, передёрнув плечом. — Если не боишься, конечно, — добавляет он.
Я с сомнением щурю глаза и рассматриваю содержимое его ладони: простая белая таблетка с полоской посередине. Если не знать, что это, то можно принять за обезболивающее.
— Не знаю, — протягиваю я, нахмурившись и подняв глаза на лицо Шистада. Он смотрит в ответ с терпеливым ожиданием, но я всё же не могу поддаться на уговоры.
— От одного раза ничего не будет, — в который раз повторяет он, протянув ладонь ближе к моему лицу. Тон парня, успокаивающий и уверенный, вводит меня в заблуждение: действительно, от одного раза ничего не будет.
— Зачем вообще это пробовать? — скептически произношу я. Голос при этом дрожит, и я чувствую, как слова вибрируют в глотке. На языке возникает привкус кислого, испорченного молока.
— Тогда ты сможешь понять меня, — наверное, в тысячный раз напоминает Крис.
Точно! Я ведь сама хотела понять, зачем он употребляет это. Я смотрю на Криса: его бледное лицо становится матовым в свете лампы, а губы всё ещё растянуты в знакомой акульей улыбке, хотя левый уголок начинает подрагивать. Это верный признак раздражения. Простая чёрная футболка висит на острых плечах, и круглое горлышко открывает обзор на выпирающие ключицы. Грудь парня размеренно вздымается при дыхании — я заворожённо наблюдаю за этим простым движением. Мне хочется дотронуться до него, но нас разделяет чёртова таблетка в протянутой ладони. С одной стороны, я действительно могу сделать это, но с другой — зачем?
— Ладно, мне это надоело, — спустя некоторое время говорит Крис. Он сжимает пальцы, пряча содержимое, и встаёт на ноги. Теперь Шистад возвышается надо мной и, глядя с высоты собственного роста, сжимает челюсти, очевидно, разозлившись. — Ты просто тратишь моё время, — выдает он. — Если бы ты правда любила… Любила меня, то просто сделала бы это.
На секунду я замираю и смотрю на парня широко распахнутыми глазами. Мы впервые касаемся темы любви после моих слов, вырвавшихся в порыве страсти. Я приоткрываю рот, чтобы возразить, но на деле лишь беззвучно смыкаю и размыкаю губы, словно рыба.
— Но я люблю тебя…
— Тогда сделай это, — Шистад пожимает плечами и смотрит с откровенным недоверием, почти озлобленностью из-за моей нерешительности.
Страх сковывает нутро и холодит кожу, ладони покрываются липким потом ужаса. Я хочу возразить, сказать, что любовь не проверяется таким способом, любовь не проверяется вообще. Нельзя доказать степень любви таким варварским методом, можно лишь поверить и принять либо отвергнуть. Но не так, только не так.
Но вместо этого слова застревают в глотке, и я поднимаюсь на ноги. Сейчас наиболее остро ощущается разница в росте: я едва достигаю его плеча — приходится задрать голову, чтобы взглянуть в потемневшие глаза. Зрачок намного больше обычного, и от этого становится в разы страшнее.
— Либо так, либо никак, — давит Шистад, вновь протягивает раскрытую ладонь с таблеткой и смотрит на меня со смесью раздражения и ожидания.
Я прищуриваюсь и вглядываюсь в простой белый кружочек, таящий в себе всё и ничего одновременно. Я знаю, что проглотить таблетку — это всего два движения, но они означают куда больше, чем кажется на первый взгляд. Эта таблетка, вероятно, начало и конец чего-то, чему пока нет названия, но появится, как только вещество рассосёт желудочный сок. Знание того, что я не обязана это делать, дарит спокойствие, но вместе с тем приходит и осознание, что другого пути. Нельзя пойти по двум дорогам одновременно. Нужно решать: всё или ничего?
Всё или ничего. Огромные буквы пульсируют в сознании.
Всё или ничего. Фраза набатом стучит и бьётся.
Всё или ничего.
Я протягиваю ладонь.
***
— Ева, у тебя всё хорошо? — это первое, что я слышу после того, как открываю глаза.
Яркий солнечный свет затопил гостиную, голубой плед, которым я укрылась накануне вечером, соскользнул на пол бесформенной кучей.
