Когда Эмили уходит спать, я остаюсь на том же самом диване, чтобы дождаться Элиота. Долгий разговор с девушкой только всколыхнул во мне, казалось бы, поутихшую ярость, и теперь в груди беснуется чувство неконтролируемого гнева, который я бы с радостью выплеснул на Бодвара. Я выключаю свет в гостиной и откидываю голову на мягкую спинку дивана, прикрыв глаза. Хотя я не хочу спать, усталость всё же берет своё, заставляя расслабиться даже в такой неудобной позе. В голове роится тысяча мыслей, и все они быстро утомляют рассудок, вынуждая отключиться от реальности на некоторое время.
Мне снится что-то напоминающее берег моря, где я сижу, утопив ноги в горячем песке, а ветер подгоняет тихие волны к земле. Рядом сидит кто-то, чья рука медленно поглаживает мою ладонь; прикосновение холодных пальцев отдаёт теплом в солнечном сплетении. Подняв глаза, я вижу развевающуюся от морского бриза рыжую копну длинных волос. Они полностью закрывают лицо, повернутое в профиль, поэтому подаюсь вперёд, чтобы рассмотреть свою спутницу. В это же мгновение она поворачивается, но вместо знакомого лица, которое я ожидал увидеть, передо мной предстает девушка. Её светло-голубые глаза рассматривают меня с преувеличенным любопытством, а узкие губы приоткрываются.
— Не то, что ты думал, да? — говорит она тихим голосом, но, несмотря на шум волн, я улавливаю этот звук, пораженно уставившись на неё.
Взгляд незнакомки ужесточается, когда я отрицательно качаю головой, не решаясь произносить слов. Она слегка наклоняется ко мне, и теперь я вижу, что её волосы не рыжие — не тот медовый оттенок — а скорее выгоревшие на солнце каштановые. Я отдёргиваю руку и хмурю брови в попытке избежать нежелательной близости и где-то на задворках сознания пробегает мысль о том, что не в моем характере поступать так. Но я всё равно отклоняюсь от настойчиво приближающейся девушки, начиная раздражаться от её настойчивости. Руки незнакомки упираются в мою грудь, и она толкает меня на песок, прежде чем забраться сверху. Через мгновение её лицо оказывается всего в нескольких сантиметрах от моего, и её глаза, которые прежде были голубыми, наливаются кровью. Её рука впивается в мое предплечье, острыми ногтями врезаясь в кожу, отчего по телу проходит слабый разряд боли. Склонившись надо мной, незнакомка поворачивает голову, приоткрыв рот, и я вижу, как её слюна стекает мне на губы, и отворачиваюсь.
— Тебе не избавиться от меня, — шипит она, прильнув всем телом ко мне. От неё веет холодом. Запах моря выветривается из лёгких, заменяемый тошнотворной смесью концентрата крови, лекарственных препаратов и гниющей плоти. Я с силой дёргаю руку в попытке выбраться из хищных лап психопатки, но её железная хватка вновь припечатывает предплечье в песок. Маленькие песчинки засыпаются в ранки, образовавшиеся из-за следов ногтей.
— Отпусти, — рычу я, теряя контроль и начиная злиться.
На фоне больше не слышится шума ветра, гоняющего волны, бушующее море издаёт протяжный вой, скрип ударившей молнии заставляет вздрогнуть. Небо на фоне темнеет, превращаясь в сплошное тёмно-серое полотно, затянутое облаками.
— Тебе не избавиться от меня, — вновь повторяет девушка, и её внезапно побледневшее лицо наполовину скрывают тускло-чёрные волосы.
Она облизывает мой подбородок, оставляя влажный след. Её слюна впитывается в кожу, словно яд, распространяющийся по венам с бешеной скоростью. Я чувствую, как трясутся ноги, голова кружится, отчего небо превращается в громовую спираль, и от яркой вспышки молнии я на секунду слепну. Из-за тремора рук песчинки проникают глубже в кожу, и во рту возникает мерзкое чувство засухи с привкусом гнили.
Я резко дёргаюсь на диване и закашливаюсь; в горле пересохло настолько, что слюна не помогает смочить сухие стенки. Открыв глаза, рассматриваю тёмное пространство перед собой. Чернота комнаты позволяет увидеть лишь очертания мебели. Нащупав диван тыльной стороной ладони, вспоминаю, что я всё ещё в доме Флоренси, жду Элиота в гостиной. Рука немного дрожит, я вспотел, отчего футболка под кофтой прилипли к телу. Всё это наталкивает на мысль о том, что самое время принять очередную дозу.
Вынимаю из кармана телефон. Яркий свет экрана резко бьёт по непривыкшим глазам, у меня уходит несколько секунд на то, чтобы привыкнуть к светящемуся дисплею. Разглядев цифры, осознаю, что прошло не так уж и много времени: всего четыре часа утра. Элиота ещё нет, а значит он не вернётся до рассвета.
Я поднимаюсь с дивана и почти на ощупь двигаюсь на второй этаж, в ванную, где смогу запереться и принять «лекарство». В темноте пару раз натыкаюсь на незамеченные предметы мебели, поэтому кое-как добираюсь до лестницы. Плохо контролируемое тело дрожит, становится слишком жарко в кофте и промокшей футболке, поэтому перешагиваю несколько ступеней, чтобы быстрее добраться до ванной.
