Меня бросает из крайности в крайность и в конце концов вновь начинает тошнить. Не считая вчерашнего кофе, я почти ничего не ел, поэтому первый раз я блюю водой, а потом несколько раз жёлчью, отчего желудок сжимается, а в слюне скапливается горький привкус. В ванной стоит неприятный запах после того, как меня рвёт, но я не могу ничего сделать для того, чтобы даже отлипнуть от унитаза и подняться. Я не принимал душ несколько дней, и, хотя вода кажется отличным решением целого ряда проблем, я всё ещё не могу встать.
На некоторое время я отключаюсь, приложившись головой к бортику унитаза, и прихожу в себя, лишь почувствовав дикий голод. Сил не прибавилось, хотя и несильно рассчитывал. Ни сон, ни еда, ни душ не помогут, потому что от этого есть только одно лекарство и до него лишь нужно дотянуться рукой. Видимо, я всё же сдамся в угоду своему больному двойнику.
***
Я просыпаюсь от того, что меня неконтролируемо трясёт. Возможно, какой-то умник решил открыть окно в палате и впустить морозный воздух, но, подняв веки, вижу, что жалюзи плотно задвинуты и ни единый поток ветра не нарушает их спокойствия. Взглянув на свои ноги — всё, что позволяет положение, в котором я лежу, — я вижу, что они тоже трясутся. Намного сильнее, чем я ожидал. Затем я понимаю, что всё тело бьёт судорога. Осознание этого взрывается фейерверком на периферии мозга, потому что рот наполняется пеной, а глаза непроизвольно закатываются. Аппарат надо мной начинает пронзительно пищать, но я почти не слышу этого сквозь шум крови в ушах. А потом всё меркнет.
***
Пятоешестоеседьмое января.
Время сливается в одно бесконечное пространство, в котором не существует ничего кроме слова «плохо». Хотя «отвратительно», «мерзко», «гадко» тоже подойдут. Тошнота, головокружение, повышенная температура, тремор — всё это становится спутником моих последних дней. Но самое ужасное заключается в том, что теперь той дозы, что я принимал ранее, недостаточно. Она растворяется за долю секунд и дарит успокоение на час или два. И, хотя я знал, что это случится, всё же оказался не готов к такому. Однако к этому оказался готов тот рациональный я, живущий во мне теперь лишь для вида. Этот я приготовился, заранее зная, что однажды это случится. И этот продуманный я спрятал то, что сможет мне помочь в ванной.
Именно поэтому собрав остатки того, что можно назвать силой, я всё же толкаю дверь в комнату и вваливаюсь в ванную, обняв руками раковину. Моё лекарство от здоровья настолько близко, что мне кажется, будто я могу почувствовать запах, хотя это всего лишь очередная манипуляция.
Упав на четвереньки, ползу к душевой кабине. Уходит некоторое время, прежде чем мне удается сорвать панель и выудить простой целлофановый пакет. Сколько здесь? Никак не могу вспомнить, но это и неважно. Снимая колпачок с иглы, я приподнимаюсь и включаю воду в раковине. Из-за расплывающегося зрения никак не могу попасть в вену, но меня не заботит то, что я раз из раза тыкаю в предплечье иглой. Всё-таки попав, чёрт знает с какого раза, я нажимаю на клапан, и вещество со скоростью улитки наконец оказывается внутри. Да, это оно.
Комментарий к Глава 29.2. Chris
Получается, остались еще одна глава и эпилог. Мы достигли того кульминационного момента, из-за которого все изначально задумывалось. Теперь все подходит к логическому завершению. Пишите свои впечатления, делитесь мыслями о финале, буду рада услышать ваши идеи и размышления)
Теперь, когда осталось чуть-чуть, я надеюсь, работа пойдет быстрее, но в моих планах сейчас есть пара поездок, поэтому ничего не могу обещать. Хотя в голове уже есть почти готовый эпилог, написание кажется достаточно трудным по многим причинам.
И, кстати, все, кто мечтал об Еве и Элиоте как паре, вот во что это превратилось)
Вообще-то оставьте пару слов внизу, я с удовольствием почитаю!
========== Глава 30 ==========
Комментарий к Глава 30
Доброго времени суток! Да-да, спустя три тысячи лет она все-таки написала хоть что-то.
Если найдете ошибку, добро пожаловать в пб.
Приятного чтения!
— Ты войдешь? — спрашивает Элиза, пока я мнусь на пороге больничной палаты. Я передёргиваю плечом и никак не могу решиться. Между мной и Крисом всего несколько метров, и если я толкну дверь, то легко увижу сквозь проём его, лежащего на койке в больничной робе.
—Ева?
Я то ли киваю, то ли качаю головой, но всё же хватаюсь за холодную дверную ручку и вхожу. Первое, что я вижу, это аппарат — он пищит достаточно громко, чтобы привлечь внимание.
