– Мы в деревню пойдем? Или будем цены на ворованный скот обсуждать? – прошипела Анька, которую Зотов от греха подальше потащил за собой по принципу «держи друга ближе, а врага еще ближе».
– Я не знаю, чего пристали они, – истово закивал Шестаков. – Вы, товарищи, не из милиции часом? Ан нет, партизаны, так вот и партизанствуйте на здоровье, меня не замайте. Будем Лазареву искать?
– Наверное, будем, – отсмеявшись, кивнул Зотов.
– Давайте я первой пойду, я привычная, – предложила Ерохина. – Аусвайс в порядке, баба подозрений не вызовет.
«Ну ты-то точно не вызовешь», – съязвил про себя Зотов и спросил:
– Полицаи в деревне есть?
– Откуда? – изумился Шестаков. – Полицаи в Глинном не приживаются, воздух тут, что ли, такой. В сорок первом, когда на немцев головокружение от успехов сошло, назначили старосту из бывших подкулачников и трех полицаев. Через неделю едут – староста с полицаями у дороги на березе висят. Самоубивцы, видать. Прислали им на замену полицаев из Навли. Через неделю и эти повесились. Прямо поветрие. С тех пор никакой власти в Глинном нет.
– Тогда пошли, пообщаемся с населением. – Зотов поднялся из зарослей. – Но по сторонам поглядывайте, мало ли что.
Заросшую травой и тиной речку перешли по шатким, скользким, окатанным водою мосткам, прикрывшись от малолетних рыбаков развесистыми корявыми ивами. Внимания не искали, пацаны, если увяжутся, уже не отстанут. Будет почетный караул. С реки неслись громкие голоса:
– Не трогай!
– Моя!
– Пашка, не лезь.
– Щас получишь!
– А ну давай!
Мальчишкам было не до партизан.
Тропка, переплетенная гладкими корнями, побежала на залитый солнцем пригорок, выводя к густому терновнику и крайнему дому. Возбужденные голоса на реке резко утихли, Зотов обернулся и закатил глаза. Сзади, под склоном, объявилась стайка мальчишек, босоногих, одетых в живописное рванье и с торчащими упрямыми волосами. Четыре пары настороженных глаз уставились на партизан. М-да, прорвались незамеченными.
– Здорово, орлы, – поприветствовал Карпин, делая шаг навстречу.
– И ты не хворай! – озорно крикнул рыжеволосый, конопатый парнишка, и «орлы» нырнули в кусты, только и видели. Сухой камыш и густые поросли краснотала заколыхались вдоль реки в сторону противоположной околицы. Мальчишки – самая надежнейшая сигнализация, попробуй мимо пройти. Через минуту вся деревня узнает о появлении вооруженных непонятных людей.
– Уши надо надрать, – сердито сказал Шестаков.
На завалинке крайней избы грелся на солнышке дед с окладистой седой бородой и морщинистым, продубленным лицом, выстукивая клюкой по левой ноге. Из-под кустистых бровей посверкивали внимательные глаза.
– Здравствуйте, дедушка. – Анька взяла переговоры на себя.
– Ась? – Старик оттопырил ухо сухонькой ладонью.
– Доброе утро!
– Ась?
Анька растерянно отступила.
– Ты глухой, что ли, дед? – вспылил Шестаков.
– Ась?
– Хуясь!
– Ты чего лаешься, нехристь? – Старик неожиданно проворно замахнулся сучковатой клюкой.
– А ты чего театру развел?
– Присматривался, – хитро прищурившись, сообщил ушлый дедок. – Глаза слепые, вот поближе и подпускал, наши, думаю, али же нет?
– Смотря кто тебе наши, – буркнул Степан.
– Партизаны вы, – беззубо улыбнулся старик.
– Так заметно? – спросил Зотов.
– Из лесу вышли, а немцы с полицаями дорогами двигают, кодлами душ по полста, в чащу нос не суют. И баба вооруженная при вас. Знать, партизаны.
– Наблюдательный ты, отец, – восхитился Зотов. – Раз такое дело, не подскажешь, где Антонину Лазареву найти?
– Отчего же не подскажу, внучек и проводит, он у меня золотой. – Старик напрягся и повысил ломкий, надтреснутый голос: – Минька! Минька, подь сюды, маленький!
Никакой Минька на зов не пришел.
– Где пропал, паскуденыш? – взъярился старик. – Минька! Шкетенок рыжий!
– Мы рыжего мальчишку на реке сейчас видели, – поделился оперативной информацией Зотов.
– Конопатого? – ахнул старик.
– Угу.
– Оть сукин сын! – Дед закряхтел, пытаясь подняться. – Плут плутский, бросил дедушку свово помирать! Матка в Навлю уехала, велела приглядывать за мной, а он на речку утек! Можно ли так? И главное – рыжий! Отец его, сын мой, Алешка, черноволосый, и мать вроде темненькая, а этот рыжий! Вот и думаю – внук он мне или нет?
– Может, дедушке любимому рыбу ловит? – Зотов постарался потушить семейный конфликт.
– Дождешься от него, как же. – Дед несколько успокоился. – Явится, задам хворостиной! Оть горе мне, горе на старости лет…
– Антонина Лазарева, – напомнил Зотов.
– Дале идите, с левой стороны изба будет новая, шифером крытая, на все село такая одна, не промажете, то сельсовет. От него третий дом. Там Антонина живет. Ух, Минька, подлец!
– Спасибо, отец. – Зотов вышел со двора, оставив деда горевать о непутевом внучке.
