– Да чего тут, много ума разве надо? – Лицо командира окаменело. – Я эту тварь из-под земли достану и наизнанку выверну, такого человека сгубить.
– Сколько штыков в отряде?
– На сегодняшний день сто тридцать два человека, минус Олег Иваныч, – без раздумий ответил Марков.
– Один из них враг, хитрый, сильный, расчетливый. А может, и не один. – Зотов обвел командиров пристальным взглядом. – И врага необходимо вычислить в кратчайшие сроки.
– Поможете, товарищ Зотов? – умоляюще спросил Марков, став похожим на большого растерянного ребенка. – Вижу, опыт имеете, ухватки у вас такие особенные, опять же, из Центра вы, значит, не простой человек, при доверии, стало быть.
Зотов задумался. Мечты о коротком отдыхе развеялись окончательно и без права на апелляцию. Влип по самое не балуйся. Самолета не будет, немцы рядом, а тут еще труп особиста нарисовался. Преступление без единой ниточки на данный момент. Раскрыть такое дело практически невозможно, особенно в условиях приближающейся немецкой карательной операции. Можно отказать Маркову, да толку? Сидеть в землянке в ожидании эвакуации, глуша командирский самогон и закусывая трофейной тушенкой? Глупо. Тем более если рядом убийца и сотня с лишним подозреваемых.
– Хорошо, – решился Зотов. – Я согласен.
– Сознательный вы человек, – обрадовался Марков.
– Я против, – угрюмо возразил Лукин. – Вы совершаете ошибку, товарищ командир, допуская к расследованию посторонних.
– Товарищ Зотов не посторонний, – назидательно отозвался Марков и упрямо сжал тонкие губы.
– Но и не свой, – полыхнул начштаба. – Мы не дети, вполне можем своими силами разыскать и наказать виновного. А так что получается? Неумехи мы?
– Ты, Владимир Алексеич, не ярись, – нахмурился Марков. – Ты начштаба, твоя задача какая? Боевую работу вести. Вот и веди, каждый своим делом заниматься должон. Все, кончаем базар, это приказ мой, понял?
– Понял. Разрешите идти? – Лукин побагровел, швырнул окурок под ноги и, не дожидаясь ответа, двинулся к выходу.
– Задержитесь, товарищ майор, – повысил голос Зотов.
– Ну? – Лукин остановился в дверях.
– Надеюсь, нет нужды объяснять, что для партизан смерть Твердовского должна остаться самоубийством?
– Я не дурак, товарищ из Центра, – отчеканил начштаба и взобрался наверх. Было слышно, как он отчитал часового.
Зотов поднял окурок, затушил и сунул в банку.
– Вот как с таким контингентом работать? – посетовал Марков. – Один горячий, как молодая вдова, второй самый умный, третий повесился… повесили, в смысле, четвертый год назад поросятам хвосты крутил, а тут стал теоретиком партизанской войны, учит, твою в душу мать. На вас вся надежа, товарищ Зотов!
– Мне потребуются особые полномочия, – выставил условие Зотов. – Полная информация по первому требованию, невмешательство третьих лиц и неограниченная свобода действий в рамках расследования. Иначе я работать не буду.
– Что угодно, – клятвенно заверил Марков. – С чего начнем?
– Тело в санчасть, пускай врач осмотрит.
– Врач, – загрустил командир, – горе одно, а не врач. Фельдшером в Кокоревке работал, бабок от ревматизму пользовал, мужикам зубы клещами драл. Банки от любой болячки прописывает, толку как от козла молока. А другого нет.
– Все равно пусть посмотрит. Второе – часового со входа не снимать, в землянке ничего не трогать, без меня не входить. Любопытствующих гнать поганой метлой. Из лагеря никого не выпускать. И мне нужна экстренная связь с Центром.
– Нам строжайше, стало быть, приказано работать лишь на прием, – растерялся Марков. – До особых распоряжений или резких изменений обстановки.
– По-вашему, обстановка не изменилась? Убит начальник особого отдела. Радист у меня свой, выйдем на связь самостоятельно, Центр ждет подтверждения, что мы добрались. Дайте проводника. Попробуем обернуться за четыре часа.
– Опасно в лесу-то, – предупредил командир. – Хотите, взвод охраны назначу? Вчера вечером пришлых видели, возле Журавлиного болота шастали, убрались на восток.
– Малой группе легче проскочить незаметно, – подумав, ответил Зотов. – Пойдут только мои люди и ваш проводник. У меня просьба, товарищ командир, мне бы переодеться в более подходящее, неудобно по буеракам в пальто и ботиночках лакированных прыгать.
– Сделаем, – кивнул Марков, вышел на улицу и горячо зашептал на ухо часовому.
Зотов задумчиво посмотрел на мертвеца и поспешил за командиром. По возвращении надо будет повторно, неторопливо и вдумчиво исследовать землянку. Большая часть подробностей сразу не открывается.
Марков повел Зотова к землянке, выделенной для отдыха разведчикам. У входа расположились Егорыч, штопающий гимнастерку, и Карпин, колдующий перед крохотным зеркалом с бритвой в руке. Хорошо, не придется будить.
– Доброе утро! – поприветствовал Зотов. О случившемся решил пока не распространяться, слишком много ушей.
– Доброе, – откликнулся лейтенант, сплюнув мыльную пену, и перекосил лицо, выскребая левую щеку.
Егорыч козырнул и выпустил клуб сизого табачного дыма.
– Как спалось?
– Изумительно. – Карпин дыхнул перегаром и шумно умылся.
