– Врет, сучка! – возбужденно запрыгал Васек. – Прижгу – разом заговорит. Знаешь, сука, как жир под железякой каленой шипит? Свиньей паленой завонькаешь!
– Не знаю я ничего про то золото клятое. – Девка повисла на руках полицаев, обливаясь слезами. – Не знаю…
– Тихо, не реви, – успокоил капрал. – Ты, Васек, осади. Я тебе, красавица, верю. Второй кто?
– Какой второй? – осеклась Даша.
– С кем бежала, дура.
– Сенька, мальчишка соседский.
– Шустрый, паскуда. – Капрал ухватил девушку за подбородок, повернул голову влево-вправо. – Грешила с ним, поповская дочь?
– Да вы что такое говорите-то, дяденька? – Издали было видно, как девичье лицо налилось помидорным багрянцем. – Как можно-то?
– А то ты не знаешь как? – Капрал погладил круглое плечо, сжал полную грудь и подал знак остальным. Полицаи, регоча дурными конями, повалили девку на землю. Затрещало платье, девка завизжала, послышался удар, визг оборвался.
– Тихо у меня, – приказал капрал. – Васек, тащи матрас – пригодился.
Зотов задышал часто и глубоко. Волосы на руках и затылке встали дыбом. Полицаи, увлеченные девкой, перестали следить за подходами.
– За мной. – Зотов первым пополз по траве, перехватив автомат за ремень у ствола и ориентируясь на раскинувшее руки-плети чучело с горшком вместо башки. Позади едва слышно шуршали Карпин и решетовцы. Ветер сменился, удушливый белый дым от горящих домов стелился понизу, давая неплохую завесу. Полицаев было не видно, лишь изредка доносились взрывы хохота и обрывки разговора. Веселятся, твари. Ну-ну. Зотов на мгновение приподнялся, после чего пополз, огибая вскопанное поле, в сторону ближайшей избы. Живот, колени и локти промокли. Он повернулся. Решетов полз след в след с напряженным, окаменевшим лицом, под глазом прилипла трава.
– Ты туда, – прошептал Зотов, указав направление левее. – Займете позицию, в прямой видимости. Как Шестаков дойдет до сломанного тополя на околице, открывайте огонь.
Капитан ничего не ответил, кивнул и уполз, только сапоги заблестели. За ним уполз пыхтящий Кузьма. Отличные, понятливые бойцы – ни вопросов, ни пререканий, таких бы роту, горы можно свернуть.
Зотов прополз метров тридцать и перевел дух, схоронившись в тени огромной, почерневшей от времени и непогоды избы. Двор был наголо истоптан скотиной, твердая земля поблескивала под солнцем. Валялось перевернутое свиное корыто, рядом – деревянная кукла в платье из обрези ситца, с мастерски прорисованным личиком. Огромные глазища пытливо смотрели на Зотова. Кукла улыбалась задумчивой широкой улыбкой. Зотов невольно отвел взгляд. Сердце колотилось, пульс набатом бухал в висках. Во рту пересохло, язык распух и перестал слушаться. Так всегда перед боем. У калитки кособокая будка. Вывесив язык и натянув цепь в последнем прыжке, лежал застреленный пес. Бурый, кудлатый, с комьями репья под хвостом. Лапы выпрямились и окостенели, на застывших глазах толклись зеленые мухи.
Карпин, пригнувшись, прошел под окнами, готовый в любое мгновение откатиться и полоснуть очередью на весь магазин. Крылечко в три ступеньки, с резными столбиками и крышей. Зотов поравнялся со входом – и тут дверь распахнулась, на порог из темноты сеней шагнул небритый, с запачканным сажей лицом полицай, в одной руке сжимающий чугунок, а в другой – вязаную женскую кофточку. Винтовка висела на плече, стволом вниз. Полицай замер, зрачки расширились, как у кошки, кустистые брови полезли на лоб. Сука, ошибся, думал, все на девку позарились, а этот какой-то неправильный… Зотов ухватил полицая за воротник, дернул на себя, не устоял и повалился спиной. Грохнулся плашмя, аж вышибло дух, автомат вонзился в бочину. Лишь бы полицай не успел заорать. Тогда всем хана… Зотов освободил одну руку и сцапал полицая за горло. Тот, оказавшись сверху, замычал, пуча глаза, чугунок отлетел, кулак с силой ткнулся Зотову в ребра. Хер тебе, не уйдешь; Зотов засипел, начав выворачиваться из-под тяжелой туши, воняющей потом и застарелой мочой. Полицай барахтался и мычал.
Сверху хрястнуло, полицай дернулся и обмяк.
– Вставай, не хрен тут с чужим мужичком отдыхать, – прошептал лейтенант.
Зотов отвалил тело и сел. Руки не слушались. Лейтенант убрал финку в сапог и неслышно отошел в сторону. Полицай мелко сучил ногами, под левой лопаткой набухало кровавое пятно. Карпин ткнул двумя растопыренными пальцами себе в глаза и описал рукой широкую дугу – смотри, мол, лопух, по сторонам, – после чего скрылся в избе. Зотов на карачках дополз до угла и привалился к теплым, шершавым бревнам. Отдышался и плавно, по сантиметру высунулся, держа голову у самой земли.
