– Как же вы так, Виктор Палыч, как же так, – суетился вокруг Шестаков, неожиданно перешедший на «вы». Дым от горящей деревни застилал небеса. Воняло жжеными тряпками, паленой шкурой и смертью. Валялись убитые полицаи. Зотов посмотрел на руки. Пальцы перестали дрожать. Он вдруг понял отчетливо и ясно – ночные кошмары больше не вернутся и не потревожат его.
Возвращение вышло, без ложной скромности, триумфальным. Встречать высыпал весь отряд. Ну, может, не весь, но половина уж точно. Хлопали по плечам, пихали в бочину, кричали. Выли и крутились под ногами облезлые псы. Кто-то, от переизбытка чувств, пальнул в воздух и тут же получил нагоняй. Зотов, уставший, грязный, потный, улыбался вяло и вполголоса бормотал:
– Здрасьти. Ага. Идите на хер…
Кости ныли после ночевки в лесу, на голой земле, в пояснице щелкало, башка чумная, ноги как костыли.
– А ну разошлись! – рявкнул Марков. – Не наседай! Люди чай и без вас лиха хлебнули! Осади, говорю!
Народ отхлынул, и Зотов увидел командира. Марков осунулся, похудел, под глазами залегли черные тени. Морщин стало больше, а старые углубились. Переживал.
– Ну, здорово! – Командир шагнул навстречу и заключил Зотова в объятия. Спина предательски хрустнула. – Живы, чертяки!
– Были сомнения? – задыхаясь, прохрипел Зотов.
– Были. – Марков отстранился и заглянул в глаза. – Ваши, которые через Кокоревку уходили, вчера еще добрались. Про Малыгина доложили. А какая-то паскуда слух распустила, будто поубавили вас или в плен загребли. А вы ишь, заявились – порадовали старика. – Командир погрозил кому-то невидимому кулаком и поочередно обнял вернувшихся, уделив особое внимание Решетову. Зотов почувствовал укол ревности. С другой стороны, кто ты, а кто Решетов? Потеря Решетова – катастрофа, а ты по принципу «сдох Максим, да и хрен с ним».
– Двоих потеряли, – буркнул Зотов. – Вляпались в засаду по самое не балуйся, едва утекли.
– Кого? – забеспокоился Марков.
– Савву Калинцева, – выдохнул Решетов.
– И Егорыча, – добавил Зотов.
– Савва парень был первейший. – Марков нахмурился. – Егорыч?
– Старшина-разведчик из моих. Пулеметчик.
– С усами? Вспомнил. – Марков покачал головой. – Война проклятая. Вам бы отдохнуть с дороги, в баньке попариться, да не до этого.
– Случилось чего? – напрягся Зотов.
– Новостей куча, и одна хуже другой. Отойдем. – Марков засеменил в сторону. Зотов переглянулся с Решетовым, и они пошли следом.
– Ты это, Никит, не серчай. – Марков остановился, похожий на нашкодившего мальчишку. – Вас пока не было, у нас еще убийство случилось.
– Кто? – Решетов окаменел.
– Антон Березов.
Капитан привалился к стволу обшарпанной ели и сполз на корточки, лапая рукоять автомата.
– Снова мой.
– Вчера ночью.
– Как? – спросил Зотов.
– Зарезали, фельдшер не смог раны пересчитать. И цифры опять.
– Девять и шесть?
– Угу.
Зотов вздохнул. Убийца успевает везде, работает через ночь, на износ, не оставляя следов. Сначала Малыгин, теперь Березов. Словно куда-то торопится. Спешит, но ошибок не допускает. Профессионал. Дураку ясно, его цель – группа Решетова. Мотив? Неизвестен. Версия с немецким агентом казалась самой логичной. Группа Решетова насолила фашистам по самое не балуйся, вот и принялись за нее. Трое из группы, плюс Твердовский, плюс пропавший Валька Горшуков. Двое последних слабо соотносятся с первыми. Хотя… Пацана ведь почти зачислили в боевой отряд. Связь есть, но зыбкая, зыбкая.
– И это не все, – продолжил Марков. – В лесу, за лагерем, позавчера нашли, м-м-м… труп.
– Еще один? – ахнул Зотов.
– Один не один, с панталыку не разберешь. Отдельно руки, отдельно ноги, остальное кусками, и головы нет. Такие дела.
– Опознали?
– Издеваетесь, Виктор Палыч? Месиво там.
– Ну а вдруг, чем черт не шутит, – развел руками Зотов. Час от часу не легче, как раз только расчлененных трупов и не хватало. – Где тела?
– Я знал, вы заинтересуетесь. Оба на леднике, тот, который кусками, воняет уже.
– На леднике?
– Повар организовал, Кузьмич, он у меня жутко хозяйственный. А идея Аверкина, он страсть не любит, когда продукты портятся, кажная крошечка на счету. Ямину по осени вырыли, сажени три глубиной, а как подморозило, тут озеришко неподалеку, нарезали льда. Мясо храним, когда есть.
– И трупы.
– Теперича да.
– Ведите. – Зотов отбросил мысль о еде, помывке и мягкой постельке. Нечего к хорошему привыкать. – Никита, ты с нами?
– Пошли. – Решетов тяжело поднялся. Взгляд капитана налился свинцом.
Из трубы полевой кухни сочился едва заметный белый дымок, растворяющийся среди развесистых еловых лап без следа. Зотов жадно сглотнул. Пахло вареной картошкой и чем-то мясным. Интересно, какое у одноногого повара зрение? Ошибется в потемках на леднике – и хана. Мало приятного выловить в щах чей-нибудь палец. С другой стороны, жрать так хочется, плевать, пальцы – не пальцы…
Кузьмич, помешивающий в котле огромной поварешкой, встретил не ласково.
– О, Михал Федрыч, за мертвяками своими пришли? Они мне все завоняли, где это видано, трупье рядом с продуктом держать!
