Поздним летним вечером 2002 года, когда мы с женой собирались возвращаться домой из поездки в Англию, у меня случился инфаркт. После того как в английской больнице стабилизировали мое состояние, я вернулся домой, в Атланту, и узнал, что мне придется перенести серьезную операцию шунтирования. Я встретился со своим хирургом, который оказался моим бывшим учеником, — должен добавить, одним из очень способных учеников, — и он рассказал мне о том, что будет происходить во время операции. Он видел, что я потрясен случившимся и напуган тем, что должно произойти, поэтому спросил, что он может сказать или сделать, чтобы развеять мои страхи. Я поделился с ним своими мыслями. Не разрешит ли он мне взять с собой фотографию жены в предоперационную палату? Он улыбнулся и сказал, что не видит причин для отказа. Поэтому в день операции, пока меня готовили к процедуре аортокоронарного шунтирования, я сжимал в руках фото любимого человека, и это меня успокаивало.
Как оказалось, я обнаружил нечто важное. Проведенные с тех пор исследования показали, что присутствие близкого человека и телесный контакт с ним могут облегчить ощущение боли[98]. В ходе одного эксперимента психологи тестировали людей, испытывающих боль, в те моменты, когда они были одни, когда держали за руку человека, которого не очень хорошо знали, и когда держали за руку близкого человека. Они обнаружили, что в последнем случае происходила не только синхронизация паттернов мозговой активности участников взаимодействия, но и ослабевало чувство боли[99]. Есть даже одно исследование, которое показывает, что объятия могут снизить вероятность заболевания верхних дыхательных путей и ослабить тяжесть симптомов у тех, кто уже заболел[100]. Я бы сказал, что польза телесного контакта совершенно очевидна, особенно для маленьких детей, которые жаждут получить от взрослых утешение и чувство безопасности.
Пока я восстанавливался после операции, родилась моя внучка Ханна Рут, благодаря которой мне открылся совершенно особенный и прекрасный мир: я понял, что значит быть дедушкой (или дедулей, как меня потом называли). Мое восстановление проходило непросто. Я постоянно чувствовал боль в груди, плохо спал. Я мог спокойно отдыхать только в те моменты, когда на моей груди лежала моя прелестная новорожденная внучка. Телесный контакт с ней действовал на мое сердце подобно целебному бальзаму — как в буквальном, так и в фигуральном смысле. Она тоже не была любителем поспать, но, когда оказывалась у меня на руках, мы с ней оба засыпали почти мгновенно. Всякий раз, когда я смотрю на эти фотографии, я вспоминаю о невероятной способности человеческого прикосновения успокаивать, поддерживать и исцелять.
Тактильный контакт — один из самых действенных в эмоциональном отношении каналов невербальной коммуникации, он играет центральную роль в жизни человека от младенчества и до конца его дней. Трудно представить себе мир, в котором мы не могли бы взять на руки и прижать к себе своего новорожденного ребенка, обнять и утешить чуть подросшего малыша, когда он переживает свои неудачи и разочарования. Во взрослом возрасте тактильный контакт остается ключевым элементом нашего ощущения собственного благополучия: вспомните свои чувства, когда вам просто пожали руку или обняли за плечи, ободряя и убеждая в том, что вы не одиноки. Если другие виды невербального поведения могут существовать в виртуальной реальности (хотя и в несколько искаженной форме), тактильный контакт — явление исключительно реального, физического мира, где невозможно коснуться кого-либо и не ощутить ответного прикосновения. В предыдущей главе мы обсуждали тему личного пространства, которое существует вокруг нас и предупреждает об угрозах извне. Тактильный контакт возможен только тогда, когда мы допускаем кого-либо в это пространство или другие люди допускают нас в свое. Чтобы это сделать, мы должны верить, что этот человек хочет таким образом выразить свою заботу и приязнь, а не причинить вред.
