Несмотря на эти существенные различия, результаты недавнего опроса более 1300 участников из Финляндии, Франции, Италии, России и Великобритании показывают, что страновые и культурные особенности не являются главными факторами, диктующими нормы и правила поведения, когда дело касается тактильного контакта. Скорее, все зависит от степени близости отношений между двумя людьми. Подобно любому невербальному поведению, смысл социального тактильного контакта изменяется в зависимости от наших отношений с тем или иным человеком. Если я случайно коснусь руки незнакомого человека в толпе, это можно интерпретировать совсем не так, как если бы я ласково погладил руку своей жены. Аналогично: ребенок, который дома привык стискивать в объятиях своего брата (сестру), часто сталкивается с тем, что дети из его дошкольной группы не испытывают никакой радости, когда их обнимают с тем же пылом[106].
Не подлежит сомнению, что дети, которые не соблюдают базовые правила тактильного контакта, часто отталкивают своих одноклассников. С тех пор как я учился в третьем классе, прошло уже много лет, но я и сейчас помню свою одноклассницу Дженни и то, как я расстраивался, когда меня включали в проектную группу вместе с ней или когда мне приходилось с ней играть. Объяснялось это просто: она не могла уследить за своими руками и вечно хваталась за все подряд. У Дженни была непреодолимая потребность трогать вещи. Если она не потирала руки или не теребила ткань платья, она трогала других детей, даже когда они явно были не в восторге от этого. Не раз это заканчивалось ссорой: например, как-то раз она подкралась сзади к однокласснице, начала теребить ее длинные шелковистые волосы и так сильно дернула, что причинила боль. Помню, мне показалось, что Дженни на самом деле чувствовала себя виноватой и пообещала больше не распускать руки.
Нужно признать, что поведение Дженни, безусловно, раздражало одноклассников, но я помню и те случаи, когда тактильный контакт использовался в конструктивных целях. Если девочка вела себя неподобающим образом, наша учительница, миссис Харрис, подходила к ее столу и на мгновение мягко клала руку ей на плечо, успокаивая ее. Миссис Харрис использовала этот невербальный канал и в других случаях. Во время перемены она держала детей за руки, а если двое ребят дрались, она становилась между ними и держала их на некотором расстоянии друг от друга, пока те не остынут. В ее классе не скупились на объятия, которые могли выражать радость или служить способом утешить плачущего ребенка. Эти маленькие тактильные жесты внушали мне и моим одноклассникам чувство безопасности, уверенности и принадлежности к единому коллективу. Как я позднее понял, они также показывали нам пример того, как правильно использовать физический контакт.
С тех пор действенность метода, который практиковала миссис Харрис, подтвердили шведские психологи Диза Бергнер и Аста Чекайте. Они провели одно из немногих исследований проблемы влияния тактильного поведения в дошкольных классах и обнаружили, что легкое объятие, касание плеча ребенка и другие формы приемлемого тактильного контакта со стороны учителя — эффективные способы как поддержания дисциплины в классе во время урока, так и демонстрации любви к детям, вверенным его заботам[107].
С того времени, как я был третьеклассником, в американских школах многое изменилось. В большинстве учебных заведений страны педагогам в той или иной степени запрещено прикасаться к учащимся в любой форме (так же как и тренерам, лидерам молодежных групп и практически всем взрослым, за исключением членов семьи ребенка). Одноклассники также должны воздерживаться от тактильных контактов друг с другом, кроме как в строго контролируемых ситуациях. Тотальная тревога по поводу сексуального и физического насилия — наряду с возможными правовыми последствиями, наступающими в результате неприемлемого тактильного контакта, — привела к возникновению убеждения, согласно которому лучше вообще ни к кому не прикасаться в классе, чем рисковать быть неправильно понятым.
