Кузина принялась осматривать территорию, высказывая некоторые замечания. Ее удивило, что нигде не видно ни одной теплицы. Цветов слишком много, а это не всегда полезно, потому что некоторые виды садовых растений могут своим запахом воздействовать на психику. Рыскин, услышав это, усмехнулся:
— Вероятно, коллега права. Меня всегда удивляло, почему из всех претендентов на свою руку, выбирая между умными, красивыми, состоятельными и благородными, достойные девушки отдают предпочтение тем, кто регулярно преподносит им букеты, предварительно побрызгав на них духами.
— Мне мой вообще ничего не дарил, — призналась его спутница, — он меня измором взял. Правда, он за всеми девками бегал. А они от него шарахались и даже частушки про него сочиняли.
Женщина посмотрела вокруг, словно решила удостовериться, насколько компания может оценить ее вокальные способности, и пропела тонким голоском:
— Не ходите девки замуж за Ивана Кузина —
У Ивана Кузина большая кукурузина!
И засмеялась.
— И ты решила проверить, — улыбнулся Рыскин, покосившись на Синицыну.
Пришел Михеев с женой. Он поцеловал невесту, поздоровался с Рыскиным и отошел в сторону. Варя, заметив это, взяла его под руку.
— Вам неприятен Григорий Борисович? — шепнула она. — Или его спутница? В конце концов, он вдовец и имеет право общаться с кем хочет.
Николай Сергеевич пожал плечами и ответил так же тихо:
— Я ее не знаю. А уважаемый всеми профессор не просто так овдовел — его жена покончила с собой. Рыскин влип в неприятную историю… В приличные дома его теперь не приглашают…
Начали прибывать гости, но встречал их один Андрей. Приехал скрипичный квартет, который расположился на лужке возле беседки. Вскоре зазвучала музыка.
Регистрация брака прошла буднично, не считая лепестков роз, которыми обильно забросали новобрачных. Да еще и Кузина зачем-то начала горстями швырять копейки из привезенной с собой тяжеленной трехлитровой банки.
— Деньги к деньгам! — орала она, перекрикивая другие поздравления.
А когда молодожены взошли на крыльцо, оглушила всю округу мощным «Ура-а-а!».
Оказавшись внутри дома, Андрей поцеловал молодую жену и спросил:
— Ты не устала?
— Пока я в норме, — ответила Варя, хотя чувствовала некоторую слабость.
— Все равно тебе надо отдохнуть хотя бы полчасика, — посоветовал молодой человек. — За это время столы подготовят.
Когда вернулись к гостям, некоторые из них уже находились за столами, под установленными на случай внезапного дождя навесами. Музыка продолжала звучать. Но теперь скрипки исполняли не «Свадебный марш» Мендельсона или его же «Фингалову пещеру», а мелодии песен Барри Уайта и Рэя Чарльза. Вероятно, Андрей поделился с ними пристрастиями жены, да и своими собственными. Сушкова бросилась созывать остальных приглашенных, разошедшихся по территории.
— Давайте быстрее, — кричала она, — свадебный ужин начинается!
А времени было едва начало пятого. Вскоре все собрались под навесами, хлопали открываемые бутылки шампанского. Налили и новобрачной. Синицына посмотрела на Рыскина, тот кивнул:
— Сегодня немножко можно!
Вино оказалось очень холодным. Варя пила долго, гости справились гораздо быстрее и теперь наблюдали, как это делает она. А когда девушка попыталась поставить на стол недопитый бокал, все кричали: «Нет, нет! Надо до дна! Тогда жизнь будет полной!»
С трудом, но Синицыной все же удалось это сделать. Тут же все заорали «Горько!». Андрей обнял ее и прижал к себе, ища подставленные губы. Целовал он долго — так, что Варина голова начала кружиться, и смех гостей куда-то отлетел. На мгновение ей показалось, что подобное с ней уже происходило; она даже попыталась остановить мгновенье, чтобы разобраться, когда же было то, что она забыла, и теперь приходится напрягаться, восстанавливая в памяти всю картину. Но когда она опустилась в свое креслице, произнесла негромко:
— Просто показалось.
Подумала только, не собираясь говорить это вслух. Но услышала даже Сушкова.
— Что тебе показалось?
Тут уже новобрачных начали поздравлять соседи по поселку. Они один за другим поднимались и рассказывали всем остальным, какая Варя хорошая девушка и каким уважением пользуется. Свое выступление каждый завершал традиционным «Горько!». Приходилось каждый раз вставать и целоваться со счастливым Андреем. А хотелось лишь одного: чтобы это поскорее закончилось.
— Родители звонили? — спросила она у Андрея.
— Пока еще нет, — ответил он, — я сам пытался с ними связаться, но у Владимира Викторовича аппарат отключен, а твоя мама не отвечает.
Варя нашла глазами Михеева. Тот как раз отвечал на чей-то звонок. Вероятно, ему сообщили что-то весьма неожиданное и даже, может быть, неприятное, потому что, закончив разговор, он откинулся на спинку стула и посмотрел в сторону. А потом на несколько секунд закрыл лицо руками. Жена Михеева наклонилась к нему и что-то спросила. Он не ответил. Но потом шепнул ей что-то на ухо. И лицо Михеевой стало каменным. Неужели что-то с отцом? Но ведь операция прошла успешно!
