– Ладно уж, рассказывай свой анекдот. Что там дальше?
– Нет, поздно, я обижен.
– Брось, дедушка, не заставляй тебя просить. Я знаю, ты не способен удержаться от соблазна рассказать анекдот.
– Ошибаешься, я не уступлю. К тому же ты прав, лучше сосредоточимся на стоящей перед нами задаче.
– Пожалуйста, расскажи!
– Ты понял силу недосказанного анекдота. Невозможно смириться, верно?
– Валяй, дедушка.
– Ну, раз ты настаиваешь… Старики отвечают нотариусу: «Мы ждали, пока дети умрут, чтобы их не травмировать».
Габриель любовно глядит на деда. Шутки были его спасением, он не в силах от них отказаться и живет с ними, даже после смерти. Габриель догадывается, что, наверное, как раз благодаря им дед переносил бабку и сопротивлялся побуждению с ней развестись. Каждая шутка Игнаса многое говорит об его истинном характере.
Они парят, как две птицы, в парижском небе, потом спускаются к Лионскому вокзалу.
– Как отыскать след беглеца, уехавшего в пятницу 13 апреля девять лет назад с Лионского вокзала? Головоломка какая-то! – говорит Габриель, явно придавленный неподъемной задачей.
– Ты забываешь, с кем имеешь дело: с лейтенантом полиции Игнасом Уэллсом, королем сыска. Твой Сами Дауди, неважно, на этом он свете или на том, от нас не уйдет, уж поверь мне.
Две блуждающие души начинают кружить по вокзалу. Игнас норовит приблизиться к сотрудникам железной дороги.
– Что ты, собственно, ищешь, дедушка?
– Я ищу старого пьяницу-железнодорожника. Старого – чтобы быть уверенным, что он был здесь девять лет назад. Пьяницу – чтобы на него можно было воздействовать. Я уже объяснял тебе, что повлиять можно только на человека с дырявой аурой. Ее истончение – вот наша надежда.
– Чем тебя не устраивает наркоман?
– Тоже верно. Но железнодорожника-пьяницу мы отыщем скорее, чем наркомана.
– По каким еще причинам истончается аура?
– При шизофрении, сомнамбулизме, у тех, кто покидает свое тело для путешествий в астрале или для трансцендентальной медитации. Но, поверь, здесь проще всего будет найти пьющего сотрудника.
Игнас и Габриель прочесывают все административные службы Лионского вокзала, вглядываются в кассиров в надежде засечь красные глаза, набрякшие веки, багровую физиономию, дрожь в руках. Но ничего такого им не попадается.
В конце концов Игнас натыкается в туалете на субъекта, тайком лакающего прямо из горлышка виски.
– Готово, нашелся-таки! – радостно докладывает он внуку. – Живее за ним!
У субъекта вся аура в черных разводах, там и сям дырки. Он громко икает, его взгляд мутнеет.
– Ты чем занимаешься, дедушка?
– Изучаю его мысли. Нам повезло: у него доступ к вокзальным компьютерам, он их обслуживает.
Игнас еще глубже засовывает палец в мозговую оболочку своей жертвы.
Та, шатаясь, бредет на свое рабочее место, усаживается перед монитором и вводит свой пароль доступа. Игнас воздействует на него, чтобы он ввел в поисковую систему имя Сами Дауди и дату – 9 апреля девятью годами раньше.
Их ждет удивительное открытие: человек, носящий это имя, в тот самый день, в 11 часов, приобрел билет до Женевы.
– Наш волшебный любовник сбежал в Швейцарию за несколько дней до ареста его Дульцинеи, – просто резюмирует Игнас.
38Люси Филипини в знак одобрения хлопает ресницами.
