С того света полностью

Там он перечитывает высеченную на мраморе формулу и присаживается на надгробие, думая одну невеселую мысль: «Какая насмешка!»

Вся его жизнь, выходит, свелась к насмешке.

Существует, рассуждает он, всего одна жизнеспособная форма юмора – насмешка над самим собой. Но это нелегкое дело, потому что все склоняет человека к мнению, что происходящее с ним драматично. Хотя в конечном счете жизнь – комедия. Или, говоря еще проще, шутка, анекдот с более-менее удачной концовкой.

Он залезает в свой гроб и смотрит на телесную оболочку, оставшуюся еще почти нетронутой благодаря отличной работе санитаров морга, перед погребением закачавших в кровеносные сосуды смолу для сохранения телом формы. Не видно ни червей, ни грибов, ни даже плесени.

Подумать только, ведь я считал себя всего лишь телом…

Срочно предупредить живых: «Вы не тела, обладающие разумом, каждый из вас – разум, обладающий телом».

Эти мысли вызывают у него улыбку, но он одергивает себя: такая фраза, смысл которой для него совершенно прозрачен, рискует быть плохо понятой ввиду своей загадочности.

Он продолжает размышлять: «Кто я теперь, когда знаю, что я не «только» Габриель Уэллс?»

Он покидает могилу и располагается в позе медитации, подсмотренной у Люси.

Его размышления становятся глубже:

Нужно, чтобы мое творчество пережило меня.

Нужно, чтобы я знал, кто меня убил.

Он чувствует жалость к себе и гонит ее.

Раз это со мной произошло – значит, так было надо. Все это обязательно имеет смысл. Я не должен себя жалеть. Прекрати, Габриель, вспомни, кем ты был!

Но вместо ответа его посещает другая мысль:

Теперь я никто.

Тут появляется его дед, посетивший свой собственный труп, сохранившийся далеко не так хорошо, как тело Габриеля.

– Я боялся, что меня похоронят на каком-нибудь заштатном кладбище, из тех, куда живые никогда не наведываются. Пер-Лашез – другое дело: шикарное место, правда? Мы в хорошей компании. Лети за мной.

Игнас Уэллс превращается для внука в экскурсовода.

– Вот могила Джима Моррисона, вокалиста группы «Дорз», ее посещают больше всего. Фанаты регулярно похищают кости из других могил и возлагают на нее в знак того, что никто из мертвых с ним не сравнится. Но не беспокойся, с недавних пор здесь установили камеру наблюдения.

– Его самого нет поблизости?

– Его я практически никогда не вижу: он вечно на концертах. Особенно уважает хард-рок. В свое время он был поклонником «Нирваны», а сейчас, по-моему, пристрастился к Ван Халену или к чему-то подобному.

Игнас ведет Габриеля дальше.

– Вот здесь зарыли Аллана Кардека, основателя французского спиритизма. Сам видишь, эту могилу, не считая могилы Джима Моррисона, навещает больше всего народу. Она всегда завалена цветами.

– А его есть шанс повстречать?

– Сейчас он в Бразилии, там развился настоящий культ Кардека. Как многие из нас, он склонен посещать места, где лучше чтят его память.

Следующая могила на экскурсионном маршруте – журналиста Виктора Нуара.

– Это единственная могила, бронзовая скульптура на которой изобразила посмертную эрекцию. Можешь сам убедиться: здесь мокро. Женщины садятся здесь и ерзают под покровом ночи. Вот, пожалуйста, очередная поклонница.

Габриель видит женщину в шляпке с вуалью, которая садится на могилу и имитирует половой акт.