Под утро мы вышли с Кристиной на берег, спустились на лед, занесенный снегом, нашли чистое гигантское окно и принялись пускать осколки льда. Байкал высоко гудел. «Жалко, нет звезд», – сказала она. В поселке еще работала электростанция, горели окна. «Пойдем на кордон», – предложил я. Мне не хотелось ее отпускать. «Ну нет. У меня уже глаза слипаются». – «Хорошо, – ответил я, – тогда давай еще потанцуем». Она с улыбкой, томно посмотрела на меня. Я взял ее за руку, приобнял. И мы молча танцевали. «А под какую музыку ты танцевал?» – потом, когда мы уже двинулись обратно в поселок, спросила она. Я ответил, что под Джона Леннона, «Имейджн». Мой старший брат его фанат, я вырос на этих песнях. «А я люблю наших бардов, – сказала Кристина, – Клячкина, Дольского».
В поселке мы встретили Валерку.
– Где вы прячетесь?! – воскликнул он.
Мы ответили, что прогулялись немного по Байкалу.
– Я пашу, всех веселю, а потом меня бросают одного. Жизнь, как обычно, несправедлива… Куда пойдем?
– По-моему, уже пора расходиться, – сказала Кристина. – Ты не устал?
– Нет! – бодро ответил он.
И я его поддерживал.
– Ну, хорошо, пойдемте пить чай, – сказала Кристина.
– В Живерни?! – воскликнул я.
– Да, в Живерни, – ответила Кристина.
– О чем это вы? – спросил Валерка.
Когда мы вошли в кухню, свет погас. Кристина зажгла лампу.
– Так даже лучше, – сказал я.
– А я люблю много света, – откликнулась Кристина со вздохом. – Ох, значит, чай надо на печке кипятить.
Но мы с Валеркой быстро накололи мелких дров, запалили их в печке, сняли железный круг с плиты и поставили чайник.
– Я бы даже мог блинов напечь, – сказал Валерка. – Есть мука?
Кристина попыталась его отговорить, но я сказал, что это отличная идея, мы уже проголодались. И Кристине пришлось выставить банку с мукой, за маслом я сбегал к нам. Прасолов уже храпел. Бедолага! Кто же спит в новогоднюю ночь на Байкале. Впрочем, у него это уже был не первый раз, не первая ночь, а у нас – первая. Валерка заболтал муку с водой, нагрел сковородку, налил в нее подсолнечного масла и ложкой развел первый блин. Запахло вкусно. И Кристина тоже призналась, что голодна. Еще бы!
– И первый блин – не по пословице! – артистично выхватывая блин и кладя его на тарелку, воскликнул Валерка. – Ешьте сразу, – разрешил он, облизывая пальцы.
Кристина взглянула на меня и разорвала блин, половину себе, половину мне. Обжигаясь, мы быстро все съели.
– Ого! – крикнул Валерка, тряся оранжевой шевелюрой. – Скоростное истребление блинов начинается.
Запрыгала крышка на чайнике.
– Может, притащишь приемник? – сказал Валерка.
И я снова отправился в соседнюю квартиру, забрал приемник.
– Новый год лучше ощущается, – пояснил Валерка, – с музыкой.
Я гонял колесико, отыскивая музыку. Нарывался все на китайские радиостанции.
– Шухер, мы окружены! – воскликнул Валерка, размахивая гнутой алюминиевой вилкой.
– А у китайцев Новый год, кажется, в феврале начинается, – сказала Кристина.
– В Америке уже день в разгаре, – отозвался я, услышав прорвавшийся речитатив ведущей «Голоса Америки».
– И здесь глушат, – сказала Кристина. – Мы под колпаком.
– Но с блинами, – подхватил Валерка, сияя в отсветах лампы маслеными щеками и перекидывая на тарелку очередной блин.
На крыльце послышались шаги. Я приглушил приемник. Мы замерли. Кто-то постоял и снова спустился. Ушел.
– Верной дорогой идете, товарищ! – крикнул Валерка.
И мы засмеялись.
Чай настоялся, Кристина разливала его по кружкам. Блины ели, макая в сливочное масло. По радиоприемнику передавали вокально-инструментальных поляков.
И мы сидели до рассвета; уходя к себе, оглянулись: гольцы Баргузинского хребта розовели, наливались кровью. Было очень холодно. Мороз к утру усилился. Кристина задохнулась и захлопнула дверь. А мы еще стояли, смотрели, как время движется, время в густых чистых красках, какие и не снились Моне.
– Слушай, так что такое вы говорили на берегу, – спросил Валерка, – это ваш пароль?
– Наверное, – ответил я.
– А мне не скажешь? – спросил Валерка.
Я покачал головой.
Через пару дней нас отправили в полевые по учету зверей, я в паре с Толиком Ижевским, а Валерка с Мальчакитовым. Мне хотелось попасть с тунгусом, но начальство решило по-своему. Я Валерке завидовал. Тунгус может оказаться проводником по ту сторону, кто знает.
