Я-то знала, какие у Никитина отношения с Кириллом Кислевским. Мне ли не знать. По лету чуть было до мордобоя не дошло. Мало того что, только-только начав работать в агентстве, Кислевский с недюжинным рвением принялся перехватывать у него клиентов и квартиры, так еще и покусился на святая святых — на меня. Подобной наглости Василий Андреевич уже стерпеть не мог. Хотя история-то ломаного гроша не стоила, просто Кирилл подкатывал ко мне с непристойным предложением, и я его послала куда подальше. Ходили слухи, что Никитин где-то, вне стен агентства, потолковал с Кислевским по-мужски. Никто ничего, разумеется, не видел, а сами оппоненты об этом не распространялись… Вспомнив эту неприятную историю, я поняла, что Васе с Кириллом самому разговаривать все-таки не стоит.
— Вась, а Вась… не надо бы тебе с ним общаться.
Никитин удивленно поднял брови:
— Я не понял… а ты что предлагаешь?
Я замялась, но потом все же сказала, не вполне, правда, уверенно:
— Ну… я могу с Кислевским поговорить. — Сразу пожалев о своих словах, принялась лепетать какую-то ахинею, исключительно ради оправдания собственной глупости: — Нет, серьезно… я могу его убедить… а то вдруг он захочет на тебе отыграться… или ты ему скажешь что-нибудь этакое. Я тебя знаю. В общем, у вас не те отношения, чтобы…
— А у вас, Алла Константиновна, стало быть, с Кириллом Артуровичем именно «те» отношения, — нарочито заметил Вася, и я увидела, как у него на скулах заходили желваки.
Но тут уж во мне заговорила девичья гордость. Что он себе позволяет, в конце концов?! Пусть за женой следит. А я — свободная личность. Да здравствует женская независимость! Долой самодержавие! Свободу попугаям!
— Слушай, мне по большому счету — плевать, — сказала я с негодованием. — Делай как знаешь.
— Вот именно.
Он вышел из-за стола. Я скорчила ему вслед гримасу, нисколько в этот момент не заботясь о контурах своего пока еще моложавого лица. Хотя на самом деле мне было приятно, что Никитин злится на меня из-за Кирилла. Именно тогда-то я и смогла окончательно убедиться, что он ревнует, и эта простая догадка приятно согрела мне душу.
На этом непредвиденные неприятности закончились. И начались те, которые мы по недомыслию создаем сами. Так вышло, что в послеобеденный перекур я случайно застала в курилке Кирилла Кислевского.
«На ловца бежит овца», — подумала я, замешкавшись. Судьба предоставляла мне уникальный шанс, и грех этим было не воспользоваться. Поэтому, невзирая на Васино категорическое табу, я решительно попросила у Кислевского сигарету. Это был хороший повод остаться с ним наедине. Он угостил меня сигаретой и сам тоже закурил. Вернее, только собрался это сделать, но, увидев, как я тщетно борюсь с моей издыхающей зажигалкой, королевским жестом поднес свою. Я поблагодарила Кислевского за галантность, которой ему, чего уж там, было не занимать.
— Ну что вы, Алла Константиновна… мне даже приятно угодить вам.
Он молча курил, разглядывая меня в упор. Чувствуя себя примерно так, как если бы, поставив меня на шаткую табуретку, мне на шею накинули петлю, я забормотала:
— Слушай, Кирилл… кхм… Кирилл Артурович…
— Давайте, Аллочка, без церемоний…
— В общем… тут такое дело… это по поводу юбилея Виктора Сергеевича. То есть насчет подарка. Словом… Андрей… Туманов… потерял деньги, которые Ольга Романовна выделила на подарок… то есть у него их украли… в магазине. Вот мы и решили, что сами скинемся… так что…
— Кто это — мы? — с добродушной усмешкой прервал меня Кислевский.
— Мы с Никитиным, — не улавливая издевки, пояснила я.
— Во-она как… — задумчиво протянул он. — Ну что ж, похвально. А я-то тут при чем?
— Как при чем? Скидываются-то все, кто идет на гулянку. И Суровцева, и баба Лиза…
— А Ольга Романовна?
— Да ты что! Если она узнает…
Внезапно выражение его лица изменилось.
— Ну вот что, Алла Константиновна, — строго произнес Кислевский, выпустив струю дыма прямо мне в лицо. — Прекратите это вымогательство. Вам что, мало своих забот? Займитесь лучше продажей квартир, глядишь, может быть, когда-нибудь станете ведущим риелтором.
— Ты хочешь сказать, что денег не дашь? — уточнила я.
— Совершенно верно. А с какой стати я должен спасать чью-то задницу? Это головняк Туманова… тоже нашли кого посылать за подарком…
— Андрей не виноват… у него борсетку в магазине сперли. Там, между прочим, были и его собственные деньги, и ключи, и документы…
— Да мне плевать, что у него там было. Если прощелкал деньги, значит, пусть свои вкладывает.
— Но он же отдаст! Сейчас он просто не может… потому что у него дела идут не очень хорошо… но постепенно долги он вернет. И если тебя это так напрягает, тебе — в первую очередь!
Господи, если бы это было нужно лично мне, я бы плюнула и ушла. И плюнула бы не куда-нибудь, а прямо в гладко выбритое, холеное лицо этого Скупого рыцаря. Но я вызвалась спасать Туманова, а заодно и всю нашу честную компанию, оставшуюся без подарка, и не имела права на отступление. Кислевский тем временем продолжал глумиться надо мной:
