Оливия повернула ключ и, услышав, как зарокотал двигатель, испустила нервный смешок. Она слегка нажала на правую педаль, и мотор взревел. Она немедленно отдернула ногу.
– Что это я сделала?!
– Пока ничего. А теперь – самый заковыристый момент.
Оливия сдвинулась на сиденье чуть вперед, крепко взялась за руль и вдавила педаль сцепления до пола. Затем стала пытаться перевести рычаг переключения передач в первую позицию. Поглядев немного на ее старания, Сэйди взялась ладонью поверх ее руки и перевела рычаг в нужное положение.
– Это и был заковыристый момент?
– Нет, мэм. Он как раз наступит сейчас. Теперь медленно отпускайте сцепление и так же
Оливия с торопливой послушностью отпустила сцепление и медленно, как ей велели, нажала на газ. Машина чуть дернулась вперед и заглохла.
– Что я сделала? Я ее сломала?!
– Нет, мэм. Тут просто надо потренироваться, только и всего. Давайте попытаемся еще раз все сначала.
На второй, на третий и четвертый раз результат был ненамного лучше, машина постоянно глохла, и с каждой новой неудавшейся попыткой лицо у Оливии пылало все сильнее. Эдвард назвал бы ее глупой, а ее попытки научиться водить – дурацкими.
– У вас уже неплохо получается, госпожа Оливия, – похвалила ее Сэйди.
– Да как же! Мы же не продвинулись и на десяток шагов.
– Когда я первый раз училась ездить на нашем старом грузовике, его подбрасывало всю дорогу до Шарлоттсвилля.
– Но тебе-то было двенадцать! А я – взрослая женщина!
– Первый раз всегда трудно, сколько бы тебе ни было лет. Потом наловчитесь.
– Вот уж не уверена. Может, я вообще не создана для здешней сельской жизни. Матушка моя боялась, что я долго здесь не протяну.
– Зачем вы такое говорите?
– Потому что я люблю город. Люблю театры, магазины, рестораны и вообще все, что там есть.
– Почему тогда вы здесь?
– Потому что я люблю Эдварда. И я его жена. И к тому же в Лондоне было небезопасно.
– То есть вы готовы взять и уехать отсюда? – спросила Сэйди.
В голосе девушки снова послышался вызов. Так она ее уже подначивала однажды перед Эдвардом.
– Я не собираюсь уезжать.
– Очень похоже на то, что у меня.
Оливия выжила под руинами, проведя там почти девять часов. Ее тело тогда так стиснуло обломками здания, что она едва могла дышать. Ей на лицо капали сочившиеся откуда-то вода и нечистоты, а рядом падали все новые бомбы, отчего поймавший ее в ловушку завал то и дело содрогался.
Оливия крепко сжала пальцами руль и вскинула подбородок. Вытянула подсос, нажала кнопку стартера. Задержав дыхание, она стала аккуратно нажимать педаль газа, другой ногой медленно отпуская педаль сцепления. Механизм сцепления сработал, и машина сделала лишь маленький, еле заметный толчок в тот момент, когда передние колеса подались вперед.
В шоке Оливия посмотрела на Сэйди, потом широко улыбнулась:
– У меня получилось!
– Вот видите!
– А почему машина не едет быстрее?
– Потому что это самая низкая передача. Теперь надо снова переключить.
– А на первой остаться нельзя?
– Вы не сможете ехать быстрее, если останетесь на первой передаче.
Оливия решительно опустила ладонь на рычаг коробки передач:
– Я готова.
Сэйди рассмеялась:
– Вам будто грозит встреча с кровожадным горным львом! Успокойтесь, все будет хорошо.
Снова втопилась педаль сцепления, с некоторой неровностью переключилась передача – и вскоре их авто уже набирало скорость. К тому времени как Оливия с Сэйди добрались до особняка, они уже вовсю ехали на третьей передаче.
На крыльцо вышла миссис Фритц. Улыбаясь и кивая, она проследила взглядом, как Оливия уверенно объехала вокруг дома и подогнала машину к самому амбару. Она заглушила двигатель и вышла из машины, гордо выпятив грудь, словно только что завалила страшного зверя.
Сэйди украдкой глянула на миссис Фритц, которая лишь одобрительно кивнула и тут же скрылась в доме.
– Это было просто замечательно, госпожа Оливия.
– А мы еще раз покатаемся? – тут же спросила та. – В следующий раз мне бы хотелось поездить по настоящим дорогам.
– Доктор Картер точно об этом узнает, если вы станете ездить по большим дорогам.
– Может, и так. Но лучше просить прощения, чем позволения.
– Этому вас тоже мама научила?
– Да, именно она.
Оливия лежала, уютно свернувшись рядом с Эдвардом, черпая утешение и покой в исходящем от него тепле, как это бывало с той самой первой ночи, что они провели вместе.
С того дня, как он вытащил ее из-под завала, тогда прошло уже три недели, полных всевозможных сплетен. Оливия лежала дома в кровати, одна в кромешном мраке, прислушиваясь к отдаленному гулу бомбардировщиков, что снова летели над городом. Внезапно пространство комнаты показалось ей невыносимо тесным, и Оливия вскочила с постели и быстро оделась в темноте.
