Мелани подписала и запечатала письмо. Внизу Порк с дядюшкой Питером спорили, как раскладывать летние циновки. В воздухе стоял запах воска для натирки мебели и пекущихся пирогов.
Всю войну Мелани страшно боялась за Эшли. Пуля меткого стрелка, одна из бесчисленных болезней, что косили людей, ослабленных голодом и лишениями… существовало множество способов уничтожения, которые могли отнять у нее бесценного мужа. Мелани Гамильтон Уилкс склонила голову и вознесла хвалу Господу.
Слишком долго сдерживаемое желание разъедает душу.
Солнце, лившееся в окна, освещало книги заказов и календарь, на котором прошедшие дни были зачеркнуты крест-накрест. Все кругом покрывала древесная пыль: подоконники, полки, письменный стол с выдвижной крышкой и шляпу Эшли.
Эта шляпа была их немым свидетелем.
Мужчина и женщина наедине, после стольких лет разлуки.
Скарлетт заметила седину в волосах Эшли и подумала: «Он уже никогда не будет молодым». От этой мысли хотелось оплакивать и его, и себя.
Скарлетт не была с мужчиной с тех пор, как зачала Бонни. Эшли не был с женщиной восемь лет.
Субботний день. Ноющие пилы умолкли и лежат, смазанные маслом на выходной, никто не бросает с треском бревна в кучи, не слышно окриков мастеров. С работниками рассчитались, и все ушли по домам. В солнечных лучах кружат пылинки.
— Дни становятся длиннее, — произнес Эшли.
— Да-да, — ответила Скарлетт.
Весенняя муха, одна из тех толстых, ленивых созданий, что появляются, когда теплеет, билась в окно, пытаясь выбраться наружу. Она умрет, как и все твари, созданные Богом, так и не осуществив своего желания.
Скарлетт О’Хара, размышляя, как невыразимо печальна жизнь, ступила в объятия, которых ждала так долго.
Эшли и Скарлетт идеально подходили друг другу всеми изгибами тела.
Дверь со стуком распахнулась. На пороге стояли Индия Уилкс, Арчи Флитт и миссис Элсинг. Разинув рты.
Скарлетт погибла.
Ретт Батлер несся верхом по темным улицам. Обманутый муж гнал коня галопом по Декатур-стрит до самой окраины и только тогда повернул назад, в Атланту.
Когда великолепный черный конь замедлил бег, Ретт в ярости вонзил шпоры ему в бока.
— Ты будешь слушаться, черт подери! Будешь!
Он не доверял самому себе. Это было хуже всего — знать, что не веришь себе. Четыре года. Четыре года он спал один, пока она мечтала об Эшли Уилксе.
Несколько часов назад Ретт заставил Скарлетт пойти на вечер к Мелани. О чем он думал? Эшли с Мелани изображали счастливую семейную пару. Мелани принимала Скарлетт как сестру, а в это время злой шепоток перелетал из уст в уста за дамскими веерами.
Рогоносец Ретт Батлер. О нет, она не отдала свое тело Эшли. Она отдала только свою проклятую, жаждущую, непрестанно питающую надежды, лукавую душу.
Он залпом осушил флягу. Потом вторую. Слепо проскакал мимо «Красной Шапочки». Макбет, приветственно поднявший руку, разочарованно опустил ее.
Батлер не мог вернуться домой, пока не обрел веру в себя. Нет, пока Скарлетт не запрется у себя в комнате, он туда ни ногой. «Домой». Ретт с презрением выдохнул это слово, будто сплюнул, меж копыт лошади.
Когда он вошел в гостиную, Скарлетт как раз собиралась украдкой выпить бренди. При виде Ретта она побледнела.
Вся его решимость растаяла как дым, хотя руки сами поднялись для удара. Он готов был убить ее на месте. Смерть излечила бы ее от томления по Эшли.
— Пьяный дурак. Уберите от меня свои руки!
— Я всегда восхищался твоим духом, милая. Особенно сейчас, когда ты загнана в угол.
— Тыне сможешь понять ни меня, ни Эшли. Ревнуешь к тому, что тебе недоступно.
Царственным жестом она вскинула голову и, оправив накидку, собралась уйти.
