— Мигель, ты боишься, что Гарри Купер за время нашего отсутствия успеет раскопать все могилы?
— Все равно спать тебе я не дам. Поднимайся!
Мексиканец бегал вокруг лежащего на полу Ретта Батлера и потрясал револьвером.
— Если ты сейчас же не поднимешься, то…
— То что? — спокойно переспросил Ретт.
— То я пристрелю тебя.
Батлер устало вздохнул.
— Сколько можно говорить с тобой на одну и ту же тему. Ты никогда не убьешь меня до тех пор, пока мы не найдем деньги. Но если ты уж так обеспокоен, то можем и поехать.
Он свернул плащ, перебросил его через руку и двинулся к выходу.
— Наверное, это недалеко? — спросил Ретт, обернувшись к Мигелю.
Тот, злорадно улыбаясь, пожал плечами.
— А вот этого, Ретт, ты не узнаешь. Я не скажу тебе, на каком кладбище закопаны деньги.
— Ну, все равно, Мигель, рано или поздно мы доберемся до него. Даже если ты не скажешь, я узнаю его название по блеску в твоих глазах.
— Седлай коней, — выкрикнул Мигель Кастильо и поспешил к своей лошади.
Вскоре они выезжали из городка.
Волосы Мигеля, хорошо вымытые, а это случалось не так уж часто, торчали во все стороны. И его голова напоминала перепутанный моток ниток.
Ретт Батлер выглядел ненамного лучше. Запыленная, пропитанная потом рубашка, когда-то дорогая, а теперь пригодная только для корзины старьевщика, выцветшие брюки и высокие мягкие сапоги.
Они ехали рядом, недружелюбно поглядывая друг на друга. Мигель все время хмурил брови.
Он никак не мог решить для себя один существенный вопрос — знает ли Ретт Батлер имя на могиле или же только притворяется.
— Я заставлю его говорить, — бормотал он себе под нос, не в силах сдержать своего раздражения.
— Что ты там бормочешь? — спрашивал Ретт Батлер.
— Я молюсь, — отвечал Мигель и вновь продолжал посылать ругательства и проклятия в адрес Ретта Батлера.
Того все эти уловки только забавляли. Он прекрасно понимал, что творится в душе у Мигеля, понимал, насколько тот зол на него.
Но Ретт абсолютно не опасался за свою жизнь и радовался той легкости, с которой он может издеваться над знаменитым грабителем.
И вообще, за последний год Ретт Батлер никогда не чувствовал себя в такой полной безопасности.
Мужчины проехали миль двадцать. Солнце клонилось к закату и раскаленная пустыня понемногу остывала.
Лошади устали, жара и долгая дорога изнурили их.
— Куда мы движемся? — спросил Ретт Батлер.
Мигель в ответ лишь ухмыльнулся в свои жесткие запыленные усы.
— Это приятель, знаю только я.
— Но, в конце концов, тебе же придется сказать мне.
— И тебе, Ретт, придется открыть мне тайну. Так может, сделаем это прямо сейчас. Неровен час, что-нибудь с одним из нас случится.
Ретт Батлер, склонив голову набок, посмотрел на Мигеля.
— Если только ты не сойдешь с ума и не выстрелишь в меня, то все будет в порядке.
— Ну, Ретт, ты до сих пор не веришь мне. Ты не хочешь понять, что я тебя люблю больше родного брата.
— О родном брате ты бы, Мигель, лучше помолчал. Я видел, как он врезал тебе по морде. А для священника, согласись, это из ряда вон выходящий поступок.
Мигель надул щеки и сплюнул на песок.
— Мой брат, Ретт, очень хороший человек. Лучше его не сыскать. И если мы когда-нибудь говорим друг другу плохое, то это только наше дело и ты лучше в него не вмешивайся, а то я и в самом деле нажму на курок.
— Я, Мигель, не хотел тебя обидеть, но ты сам вынуждаешь меня на подобные признания, — Ретт Батлер сжал ногами бока коня и вырвался вперед.
Мигель зло посмотрел ему в спину.
— Что ж ты не едешь дальше? — выкрикнул он Ретту, — без меня ты никуда?
— Я поеду впереди, — не оборачиваясь, сказал Ретт Батлер.
— Это еще почему?
— Мне надоело видеть твою самодовольную рожу.
— А никто и не заставляет тебя смотреть в мою сторону. Смотри по сторонам — пейзажи тут великолепные, правда, несколько однообразные. Но скоро наступит ночь и ты вообще ничего не увидишь.
Мигель догнал своего спутника и протянул ему руку.
— Ретт, давай будем друзьями.
Батлер неохотно и вяло пожал протянутую ему ладонь.
— Я никогда, Мигель, не был о тебе высокого мнения. И вряд ли ты сможешь меня поколебать в убеждении, что ты конченый человек и мерзавец.
— Да ладно тебе. Тоже святой нашелся. Сам, небось, только о деньгах и думаешь. Спишь и видишь, как всадишь в меня пулю, лишь только блеснут деньги.
— Не выдавай свои мысли за мои, — холодно ответил Ретт Батлер.
— Боишься смерти? — засмеялся мексиканец. — А ты бы сходил к гадалке, она бы тебе за пару долларов нагадала все что угодно, даже предсказала бы дату смерти. Или ты не хочешь ее знать?
Ретт Батлер задумался.
— Дату смерти? А ты сам хотел бы знать ее?
Мексиканец от такого вопроса даже рот открыл. Он задумался на несколько минут.
Но Ретт Батлер не подгонял его. Ведь впереди у них было еще много времени.
— Это как сказать, — наконец заговорил Мигель Кастильо, — если бы мы с тобой продолжали заниматься ловлей опасных преступников, то есть ты бы ловил меня и продавал, то я бы хотел знать дату смерти абсолютно точно. Ты знаешь, как гадко на душе, когда сидишь на коне со связанными руками, а на шее у тебя петля…
— А теперь, Мигель, когда, считай, деньги у тебя, в твоих руках?
