— Но неужели, Ретт, ты сможешь умереть с мыслью, что деньги навсегда останутся закопанными в какой-то безвестной могиле? Неужели ты смиришься с этим, Ретт? Ведь это страшный грех — не рассказать перед смертью о спрятанных сокровищах. Уж, Билл Карлсон, на что скотина, ограбил армейский фургон, а все равно перед смертью во всем сознался. И наверное Бог его простил.
— Ты хочешь услышать от меня имя, написанное на могиле? — рассмеялся Ретт Батлер.
— Да. Это так мало. Всего лишь два слова — и ты спасешь свою душу в глазах Господа.
Лодка раскачивалась, зачерпывая бортом воду.
На лице Мигеля Кастильо было неподдельное выражение испуга.
И трудно было понять, чем оно вызвано. То ли он боялся утонуть, то ли боялся, что утонет Ретт Батлер, так и не назвав имени, начертанного на надгробии.
— Ретт, если ты не скажешь мне имени, то и мне придется разделить с тобой грех. Ведь я не скажу тебе названия кладбища. А вдруг я утону, а ты спасешься.
— Да, неприятная получается история, — сказал Ретт, наваливаясь животом на борт лодки, чтобы не дать ей еще зачерпнуть воды.
— Осторожно, ты нас перевернешь, — крикнул Мигель.
Из-за кормы показались лошадиные морды. Глаза животных были грустными и испуганными.
Вокруг лодки плотным кольцом стояла ночь.
До рассвета оставалось не так уж много. Но еще ничего не говорило о его приближении.
В такие моменты в самом деле думается о смерти, поскольку понимаешь, насколько бренно твое существование.
— Ретт, мы должны с тобой сказать друг другу все, что знаем, — наконец решился Кастильо.
— Вот это совсем другой разговор, — согласился Ретт Батлер, — а то ты все ноешь: скажи имя, а сам ничего не говоришь взамен.
— Ретт, но только обещай: никто из нас не выстрелит в другого первым. Во всяком случае, я тебе обещаю стрелять, только защищаясь.
— Это красивые слова, Мигель. И честно говоря, я не ожидал их от тебя услышать. Но мне плохо верится в твою искренность.
— Ретт, если ты мне не веришь, я скажу тебе первый.
— Я слушаю, — спокойно сказал Ретт Батлер.
Мигель Кастильо набрал полные легкие воздуха, собираясь произнести название кладбища, но так и не решился.
Он сделал вид, что страшно обеспокоен, как бы удержать лодку.
— Сейчас, Ретт, сейчас я тебе скажу, — говорил он, упираясь шестом в дно реки и наваливаясь на него всем телом.
Лодка, накренившись и чуть ли не черпая воду, тяжело разворачивалась. Одна из лошадей подплыла и положила свою морду на край кормы.
— Это кладбище называется… — Мигель Кастильо даже зажмурил глаза от ужаса, настолько страшно было ему произносить название, — … называется… нет, Ретт, не могу, говори ты первый.
— Я тебе не верю, — вздохнул Ретт Батлер, — ты не назовешь мне кладбище, когда я назову тебе имя. Так что решайся.
— Ретт, вода прибывает. Ты можешь утонуть. И не отягощай свою вину перед Богом. Скажи мне имя.
— Только после тебя.
— Давай одновременно, — предложил Мигель.
— Я знаю, ты сжульничаешь, откроешь рот и ничего не скажешь.
— Ретт, я тебе клянусь.
— Зачем клясться? Всего лишь назови кладбище и не нужно клясться.
— А почему ты думаешь, что я тебя не обману, Ретт.
— Потому что ты не способен придумать на ходу название, похожее на правду.
— Хорошо, — наконец, смирился со своей судьбой Кастильо и Ретт Батлер удивился тому, насколько быстро это произошло. — Кладбище называется Сент-Хилл.
Произнеся название кладбища, мексиканец впился взглядом в лицо Ретта Батлера.
— А могила, что написано на могиле? Говори. Ведь я сказал тебе свою часть тайны, — рука Мигеля Кастильо скользнула к револьверу.
Ретт сначала склонил голову в одну сторону, потом во вторую. Он вел себя так, как будто сидел не в лодке, увлекаемой бурным течением, а на светском приеме.
— Ты хочешь узнать имя, начертанное на могиле? — словно издеваясь над Мигелем, спросил Ретт.
— Да говори же, скорее, — торопил его мексиканец, — я же сказал свою часть.
— Я это уже слышал, — ответил Ретт Батлер и замолчал.
— Эй ты, скотина, — меняя тон, крикнул Мигель, — если ты мне сейчас же не скажешь…
— То что будет? — спокойно поинтересовался Ретт Батлер.
— Я… — рука мексиканца потянулась к револьверу.
— Да, ладно, я тебя достаточно разыграл. Я понял, ты жутко нетерпеливый. Имя на могиле пишется так…
И Ретт Батлер принялся водить пальцем в воздухе, словно бы писал буквы.
Но даже если бы он их и писал на самом деле, то все равно Мигель Кастильо смотрел на него с другой стороны и видел бы буквы в зеркальном отражении.
А Мигель даже печатный текст читал с трудом.
— Понял? Я написал имя, ты должен был успеть его прочесть.
— Я тебя убью, — взревел Мигель.
Но тут же понял, что угрозами ничего не добьется и попросил:
— Ретт, ты же благородный человек. Ты же знаешь теперь, что кладбище называется Сент-Хилл. Так скажи мне свою тайну.
— Ладно, Мигель. Правда твои мучения по сравнению с тем, что я испытал, шагая по пустыне без воды — ерунда. Так вот, Мигель, имя на могиле — РИЧАРД ДИНГЛЕР.
— Ричард Динглер? Ты уверен, Ретт?
— В чем?
— В том, что ты меня не обманываешь?
— Тебе поклясться?
— Поклянись! — тут же выкрикнул Мигель Кастильо. — Поклянись. Самым святым, что только у тебя есть.
