Многие нищие приходили к дверям дома, и если Сатья был там, ни один не уходил без пищи. Более того, встречая на улице калек и слепых, он приводил их домой и настаивал, чтобы мать или сестры дали им поесть. Эти постоянные и накладные требования иногда раздражали домашних. «Слушай, — сказала однажды ему мать, — если мы дадим нищим пищу, тебе придется голодать самому». Эта угроза ничуть не смутила ребенка. Он немедленно согласился, что останется в тот день без обеда — и так и сделал. Ничто не могло убедить его подойти к накрытому столу.
Такое происходило часто. В одном случае он превзошел самого себя, угощая нищих, и решил оставаться без еды в течение нескольких дней. Хотя он настоял на своем, он не обнаруживал никаких признаков голода и слабости. Когда встревоженная мать стала умолять его поесть, он сказал, что уже вкусно пообедал. Откуда ты взял еду, спросила она. Как же, старик по имени Тата накормил его. Никто никогда не видел и не слышал о таком старике, и мать не хотела верить в эту историю. Но он протянул ей правую ладонь, чтобы она ее понюхала (как большинство индийцев, семья Сатьянараяны ела руками, не прибегая к столовым приборам), и мать ощутила исходивший от нее аромат редкостно изысканной пищи.
Таким образом, ребенка, лишившего себя еды ради голодных странников, кормил какой-то таинственный невидимый пришелец. Что могло это значить?
Сатья начал учиться в деревенской школе, где обнаружил блестящий и быстрый ум. Его особые таланты, как и у его деда, лежали в области драмы, музыки, поэзии и актерского мастерства. Он писал песни для деревенской оперы уже в возрасте восьми лет.
Приблизительно в том же возрасте он перешел в другую школу в Буккапатнаме, в двух с половиной милях. Один из его учителей этого времени вспоминает, что он был «скромным, честным мальчиком отличного поведения». Другой написал в книге, что Сатья часто приходил в школу раньше времени, собирая вокруг себя детей, и устраивал с ними служение у святого изображения. Даже если детей не привлекала сама по себе религиозная церемония, он без труда их собирал благодаря вещам, которые он иногда «производил» для их удовольствия или им в помощь. Из пустой сумки он доставал сладости и фрукты или, если товарищ терял резинку или карандаш, он «производил» их из своей сумки. Если кто-нибудь был болен, он приносил им для лечения «гималайские травы».
Когда дети спрашивали его, как он делает эти чудесные вещи, он отвечал, что ему помогает некий «Грама Шакти». Дети без труда верили в невидимые существа и легко принимали на веру, что у него есть верный невидимый помощник. Некоторые дети стали называть его гуру. Поэтому, когда Сатья перешел в старшие классы школы в Ураваконде, он обнаружил, что его слава пришла туда прежде него.
Мальчики говорили, что он прекрасно пишет на телугу, хороший музыкант, гениальный танцор, умней учителей и способен видеть прошлое и заглядывать в будущее. Рассказы о его волшебных способностях были у всех на устах.
Каждый учитель стремился получить работу в классе, куда он поступил. Одних двигало любопытство, других — благоговение, а некоторых — желание доказать, что все это чепуха. Вскоре Сатья стал любимцем всей школы…
Старший брат Сатьи был учителем в этой школе и делал все, от него зависящее, чтобы осуществить надежды семьи, что Сатья получит образование, которое откроет ему дорогу к хорошо оплачиваемому посту правительственного чиновника. Но произошло событие, которому суждено было пресечь все мирские амбиции. Это был один из тех потрясающих случаев, которые в той или иной форме часто, если не всегда, предвещают миссию великих учителей и вдохновителей человечества.
В семь часов вечера 8 марта 1940 года Сатья, идя босиком, подпрыгнул с громким криком и схватился за палец правой ноги. В этой местности много черных скорпионов, и товарищи решили, что его укусил скорпион. Они, однако, не смогли найти виновника в сумерках. Все очень обеспокоились, так как местное верование гласит, что никто не может выжить, будучи укушенным змеей или скорпионом в Ураваконде.
Тем не менее, Сатья прекрасно спал в ту ночь и проснулся, по-видимому, в полном здравии. Все вздохнули с облегчением. Но в семь часов вечера, ровно через 24 часа после предполагаемого укуса скорпиона, он упал без сознания. Его тело окоченело, и дыхание стало едва заметно. Пригласили врача, который сделал ему укол и оставил лекарство, которое он должен был принять, придя в сознание. Но Сатья пролежал без сознания всю ночь.
