Спустя шесть недель он получил отпуск и отправился в дорогу. Поначалу неудобства жизни в ашраме действовали ему на нервы, но он остался и спустя несколько дней оказался в комнате, где несколько человек вместе с ним ожидали интервью с Бабой.
Вскоре явился Баба и извлек из воздуха своим обычным способом вибхути. Он раздал его всем присутствующим, кроме Рамачандрана. Тот был крайне разочарован тем, что его обошли, и попросил своей доли. Баба взглянул на него и сказал: «Я тебе давал уже недавно».
Рамачандран был сбит с толку, но потом понял, что Баба говорит о пепле, являвшемся на фотографиях. Свами мягко улыбнулся и продолжал: «Не беспокойся. Ты много у меня получишь, очень много. Только не возвращайся к этой старой скверной привычке».
Рамачандран понял, что речь шла о курении. Дрожь прошла по его телу, когда он осознал, как много знает этот человек о его жизни и мыслях. Рамачандран совершил несколько визитов в ашрам, а затем в апреле 1965 года получил телеграмму: «Сатья Саи Баба прибудет в ваш дом 5 мая для совершения церемонии упанаянама».
Рамачандран был поражен. Речь шла о церемонии вступления в зрелость его двоих сыновей, давно к тому времени просроченной, так как его старшему сыну было уже 17 с половиной лет. Неужели Баба собирался явиться с этой целью? До сих пор никто даже и не думал о такой вещи, и Рамачандрану казалось, что он не был достоин такой чести. Он не знал даже, как принять такого великого святого. Для начала, однако, он решил проверить подлинность сообщения.
С помощью друзей в министерстве он установил, откуда была послана телеграмма. Это был главный почтамт города Пуны. Чиновник, принявший ее, хорошо помнил посылателя. Это был человек с маленькой бородкой. Когда чиновник спросил его, какой у него адрес, тот ответил, что он проезжий и у него нет адреса в Пуне. Тогда чиновник потребовал, чтобы тот написал свой постоянный адрес. Поколебавшись, человек с бородкой написал: «Всеиндийский Саи Самадж, Мадрас».
Саи Самадж был основан за несколько лет до этого с целью распространения учения Саи Бабы из Ширди. На запрос в этом центре был получен ответ, что никто там не знает бородатого путешественника. Таким образом, детективная работа Рамачандрана зашла в тупик.
Он узнал, что Баба был в этот момент в Бриндаванаме, и послал ему телеграмму, прося о подтверждении даты визита. Другую телеграмму с той же просьбой он послал м-ру Кастури в ашрам. Он не получил ответа ни на одну из телеграмм. Позже оказалось, что Кастури не получил этой телеграммы. Рамачандран не пытался спрашивать Бабу, получил ли тот свою телеграмму, зная уже по опыту, что какой бы ответ он ни услышал, смысл его будет ему недоступен.
«Таким образом, я не знал, чего мне ждать к пятому мая, — рассказывал мне Рамачандран, — но я постарался приготовиться к церемонии наилучшим образом, никому не говоря о возможности визита Бабы».
Одной из трудностей было то, что у него не было достаточно свободных денег для церемонии (все подобные торжества обставляются в Индии с фантастической с точки зрения европейца пышностью). Но, отправившись в банк с надеждой получить ссуду, он узнал к своему удивлению, что на его счету загадочным образом появились 468 рупий. Он так и не смог выяснить происхождение этих денег, но они определенно его выручили. Он решил пригласить на церемонию только ближайших друзей и родственников, что означало, что это угощение будет приготовлено приблизительно на 50 человек.
За несколько дней до праздненства друзья и даже незнакомые стали спрашивать его, правда ли, что к нему приедет Саи Баба. Он отвечал неопределенно.
Тем не менее с раннего утра 5 мая к нему в сад начали прибывать толпы народа. Когда солнце приблизилось к полудню, около тысячи людей сидели в аккуратных рядах, ожидая прибытия Бабы. Все были вполне уверены, что он прибудет; не знали только, как и откуда. Об этом много спорили.
Внутри дома Рамачандран со своей женой сбивались с ног и жарко молились, чтобы все было в должном порядке, когда и если к ним явится святой. Были приготовлены цветы и украшения и все необходимое для церемонии. На возвышении стояло лучшее кресло для Бабы. Время шло, но ничто не указывало на прибытие гуру.
Около 11 утра Рамачандран вошел в комнату для богослужения, помолился о наставлении и начал церемонию сам. Немедленно вслед за этим он увидел совершенно незнакомого мальчика лет восьми среди людей в доме. По-видимому, он знал хозяйку, так как подошел к ней и, сказав, что он сирота, попросил поесть. Она угостила его, но к ее удивлению он съел самую малость и ушел.
Когда она попыталась найти его, никто не мог сказать ей, куда он делся. Он словно растворился в воздухе. И никто не знал, кто он был. Никто не видел его прежде.
