В другой раз доктор вместе с группой преданных сидел на морском берегу, на юге Индии. Разговор шел о различных именах, под которыми океан известен в индийской мифологии. Кто-то вспомнил об имени «Ратнакара», означающем, как сказал этот человек, «Владыка алмазов или драгоценных камней».”В таком случае, — шутливо заметил Баба, — океан должен сделать нам несколько алмазов”. Погрузив свою руку в воду, он извлек оттуда сверкающее алмазное ожерелье.
Все были поражены видом драгоценных камней, и кто-то попросил Бабу одеть ожерелье. Бхагавантам ясно мог видеть, что оно не одевалось на голову Бабы, так как было небольшим и, по-видимому, не имело застежки. Но эти трудности не могли поставить чудотворца в тупик; он просто раздвинул ожерелье обеими руками, как растягивают резиновое кольцо. Оно увеличилось до нужного размера, но между камнями не было видно зазоров. Затем, для удовольствия преданных, Баба одел алмазное ожерелье от «Ратнакары» и некоторое время носил его на шее.
Доктор Бхагавантам, также, лично наблюдал способность Саи Бабы знать происходящее на расстоянии в тысячи миль, без помощи телеграфа или радио.
Когда доктор С. Балакришна, сын Бхагавантама, переехал в новый дом в Хайдерабаде, Баба согласился пойти к нему и провести церемонию благословения дома. Бабе был сообщен день, благоприятный для такого ритуала, и он обещал прийти. Сам доктор Бхагавантам находился в командировке в Москве, но предполагалось, что он прибудет в Хайдерабад утром в день церемонии, назначенной на послеполуденное время.
Однако в самолете, которым возвращался доктор, где-то вблизи Ташкента случилась поломка, и доктору пришлось провести ночь в этом городе. Это произошло в ночь перед церемонией, и Баба, находившийся в доме Балакришны в Хайдерабаде, сообщил семье, что в двигателе возникла неисправность и что доктор Бхагавантам ночует в Ташкенте, но прилетит в Дели на следующий день. Никто другой в их местности не знал о неисправности и о пребывании Бхагавантама в Ташкенте. Ни слова об этом не сообщалось по обычным каналам. Но у Бабы был собственный способ узнать об этом, и предвидеть, что неисправность будет устранена на следующий день.
В намеченное время благоприятного дня Саи Баба выполнил церемонию благословения дома. При этом, в своей обычной манере, он создал прекрасную статуэтку Ширди Бабы, имевшую, как сообщили мне двое ученых, около трех дюймов в высоту и состоявшую по-видимому, из цельного золота. Баба сказал, что ее следует хранить в комнате для поклонений в хайдерабадском доме, где она была материализована. Там она и находится по сей день.
Все были огорчены, что глава семьи, доктор Бхагавантам, не смог присутствовать на важной церемонии, и вечером собравшиеся обсуждали вопрос — где мог находиться доктор? «Не задерживается ли он в Дели?» — спросили Бабу. «Да, — ответил тот, — и доктор находится в этот момент в оффисе, в министерстве обороны, в Нью-Дели.»
Затем Баба заказал телефонный разговор с министерством обороны, попросив позвать к телефону научного консультанта, доктора Бхагавантама. Говорят, что тогда вызов по междугородному телефону на такое большое расстояние занимал значительное время, но вызов Бабы дошел за несколько минут.
Доктор Бхагавантам, как и сказал Свами, находился в оффисе. Он был на совещании у министра, на котором обсуждались важные вопросы. Министр дал своему персоналу строгое указание — не беспокоить его ни звонками по телефону, ни просьбами о личной встрече. Тем не менее, никто не знал почему, один из секретарей прервал совещание, сказав о телефонном вызове из Хайдерабада. С согласия министра, доктор покинул комнату и пошел к телефону; затем он услышал сладкий голос Свами, говоривший ему, что все при благословении дома прошло хорошо. Баба ободрил его, сказав, что он останется с семьей доктора до тех пор, пока Бхагавантам, на следующее утро, не вернется домой. С радостью в сердце ученый вернулся к обсуждению проблем обороны с министром обороны тех дней, В.К.Кришной Меноном.
Когда я спросил доктора С. Бхагавантама, могу ли я использовать его имя для подтверждения невероятных вещей, рассказанных им мне, он сразу же ответил: «Да, я отвечаю за каждое слово». Прежний вопрос, конфликт между его научным мировоззрением и свидетельствами его чувств, был разрешен. Он говорил: «В наших лабораториях мы, ученые, можем клясться разумом, но мы знаем, что всякий раз добавляя немного нового к известному нам прежде, мы узнали о существовании многих вещей, истинная природа которых нам не ясна. При этом мы поняли, что есть иные, еще большие области, для понимания которых нам предстоит еще потрудиться. Так, увеличивая наше знание, мы увеличиваем и наше неведение. То, что мы знаем, становится все меньшей и меньшей частью того, что нам не известно.» Он продолжает: «Саи Баба превосходит законы физики и химии, и когда он превосходит закон, этот факт становится новым законом. Для него не существует законов».
