Марио вздохнул и пошарил глазами вокруг, скучая. О пальцах полковника и секаторе он, кажется, забыл и явно не знал, что делать дальше. Полковник уже понял, что здоровяк не так опасен, как хочет казаться. Характера в нем мало, и агрессия напускная. Зазвонил его мобильник.
– Да, мам… да, я в порядке… Ты дала свиньям?.. Ладно… Да, как там мальчишки?.. Ладно… Я приеду скоро, да… Не волнуйся…
Он отключил вызов, прошелся по салону туда-сюда, взял бутылку, глотнул, поставил бутылку. Взял пистолет со стола, повертел, положил. Полковник наблюдал за ним, не форсируя события.
– Она сбежала от меня, да? – вдруг спросил Марио с мутной ухмылочкой.
– Не знаю, – гнул свою линию полковник. – Я их не видел…
– Угу… Ей хорошо было со мной, Алине, то есть как ее там… Она и с ребятами моими сошлась, и с мамой. А жена ушла от меня. Сбежала с музыкантом в Тринидад. Дура.
– Может, развяжешь меня?
Марио покачал головой.
– Нет, я не знаю, что ты выкинешь…
– Мне нужно в туалет.
Марио взял секатор и разрезал скотч на подлокотниках. Ноги полковник освободил себе сам…
Выйдя из туалета, он застал Марио говорящим по телефону.
– …А чем это ты занята?.. Да ладно, трахаешься небось со своим… Трахаешься? Он лабает, а ты с кружкой ходишь, бабки собираешь… Да сама ты коза! И не смей бросать трубку! Не смей…
На том конце трубку все-таки бросили.
– Сука, трахается со своим лабухом…
Несмотря на протесты полковника, Марио снова примотал его к креслу. Бубнил:
– …Моя бывшая. Убью, поеду и убью… из твоего пистолета… Так куда они поехали?
– Сказать тебе?
Марио и не надеялся уже.
– Ну…
– И что ты сделаешь? Помчишься за ней на край света? Этот парень даже с простреленным плечом тебя уделал. Хочешь с ним еще пободаться? Он человека убил из-за нее, двух, мафию обокрал. А ты готов на подвиг? Куда ты лезешь? Иди домой.
Марио пьяно усмехнулся. Страстная речь полковника его не задела нисколько.
– А я не тороплюсь. Что там, дома?
– Свиньи, дети…
– Дались тебе эти свиньи.
– Тебе не нужна Клаудия.
– Почему же? Она хороша… Поладила с мамой, с ребятами… Она могла так сидеть на террасе – неподвижно, и я сидел с ней. Садился рядом и смотрел на нее, а она не шевелилась, на солнце щурилась. Никогда раньше я не сидел просто так, а тут – вроде хорошо. Может, она потому была такая, что памяти у нее не было и не о чем ей было думать и печалиться.
– Это точно. Уж совсем она должна была забыть себя прежнюю, чтобы сойтись с тобой.
– Намекаешь, что она, типа, какая-то особенная?
Полковник устал, смотрел в пол.
– Да ничего особенного – стройная, конечно, а я больше люблю, чтобы в теле. Но вроде мы поладили с ней…
– Ты дебил, дебил, – сказал полковник.
Марио глянул мутно, переложил пистолет в левую руку и правой ударил полковника в лицо…
Альфонсо давно уже не говорил с ней – с того момента, как предложил на выбор три пути, а она ничего не выбрала. Кем он себя возомнил, этот Альфонсо, богом, что ли? Казалось бы, пропал, и ладно, ведь это от него она бежала и пряталась, но без него веселее не стало. Оставшись одна, она испугалась непроницаемости и плотности мира, сжимавшего ее со всех сторон, упруго сопротивлявшегося при каждом шаге. Она то металась, проминая собою стебли, то замирала и прислушивалась к шелесту листвы. Несколько раз она даже звала Альфонсо, но он не откликнулся. Уехал? Развеялся в пространстве полей.
Подлость блуждания в тростнике в том, что он высокий и закрывает всякую видимость, а никак не подняться над ним. Остается ориентироваться по солнцу, но Элена не имела понятия, где она находится относительно солнца, относительно центра Земли и ее полюсов и координат дома Диего. К тому же обнаружила, что потеряла мобильник. В сумочке его не оказалось, хотя она помнила, что положила его туда. Или оставила в машине?
Часа через два она вышла к гигантской сейбе. Муж не очень распространялся о своем детстве, но о сейбе, произраставшей уже на этом месте молодым деревцем, когда корабли Колумба бросили якорь у кубинского берега, он что-то рассказывал. Что именно, она не помнила.
Дерево воздвиглось над ней, как небоскреб, и своим величием-величиной заслонило от Элены на время ее страхи. Она постояла, запрокинув голову, вглядываясь до головокружения в сплетение ветвей, каждая из которых была отдельным мощным деревом. Если подняться хотя бы на первую ветку, то вся местность откроется до горизонта, но как забраться по гладкому стволу, обхватить который, взявшись за руки, смогли бы разве что человек десять.
Элена села на большой корень, круглившийся спиной гигантской анаконды, и тут только заметила, что вся земля вокруг дерева перекопана. Кто-то нарыл могилок для похорон целого детского сада. И лопата валялась тут же…
