– Ты пришел отрубить мне голову? – напрямую спросил полковник, когда рубщик махал мачете в углу запущенного сада.
– Чего?
– Обиделся, что я обозвал тебя мелким божком?
– Иди, друг, не мешай работать.
– Ты просто мстительный шут!
– Успокойся, я пришел рубить бурьян.
– Кого ты хочешь обмануть?! Я же вижу, что это ты.
Рубщик улыбался, его же предупредили, что будут подходить психи с дурацкими вопросами. И полковник засомневался: а вдруг это в самом деле просто рабочий. Если он расскажет профессору Веласкесу, что полковник подходил к нему с такими речами, профессор поймет, что пациент только прикидывается выздоравливающим.
Полковник следил за рубщиком, сидя поодаль на скамейке. А тот между делом улыбнулся и подмигнул. От этой улыбки капля холодного пота пробежала у полковника вдоль позвоночника, и он замер, зачарованно наблюдая, как сверкает лезвие мачете в тенистых зарослях.
Серые псы валялись на бетонном полу галереи там и сям, будто трупики, выпавшие на вираже из мусоровоза. И мухи над ними кружили, как над трупами. Иногда они шевелились, лениво приподнимали головы, сонно щурились вслед редким прохожим, таявшим в сиянии полуденного солнца. Напротив псов полковник ждал девушку, чье имя забыл, и не имел понятия, где она живет и как выглядит. Знал только, что она медсестра. Под навесом уличного бара он сидел один. Ожидание – как оправдание покоя.
Бармен обещал показать медсестру. Она обязательно должна была пройти здесь, но все не шла, а бармен все подливал. Двадцать километров от дома у поля до этого бара в Касильде полковник пролетел на велосипеде за сорок пять минут. А вот получится ли так же бодро вернуться после четвертого бокала вина? Неважно. Он свободно мог растянуться на теплом бетоне галереи вместе с собаками. Он сам походил теперь на бродячего пса.
Да, теперь он жил в доме у поля – в родном доме. В психушке его держали девять месяцев и определили, что он полностью восстановился. Следствие по делу об угоне реанимобиля прекратили, доказательств причастности полковника к серии странных происшествий не нашли. Да никто особенно и не искал. Ему даже выдали жалованье за девять месяцев, довольно приличную сумму, и намекнули на неплохую пенсию, но полковник еще надеялся послужить. Перед выпиской его посетил друг-начальник. У полковника к нему было две просьбы: поселить его в родном доме и отправить обратно на Гаити или куда угодно. Если первый вопрос решался довольно просто: после смерти Карлоса дом отошел в собственность местной коммуны, договориться с которой военно-медицинскому командованию не составляло труда, то отправить полковника в экспедицию было проблематично после скандала, подозрений и дурдома. Но и тут друг-начальник обещал похлопотать – все-таки полковник был уникальным специалистом…
Через галерею, перешагивая разбросанных собак, шла черная девушка, полная, круглолицая, с короткой стрижкой под машинку.
– Юми! – позвал бармен.
Юми – уменьшительное от Юмиследи – дурацкое новоизобретение по моде девяностых. Сев к полковнику за столик, Юми покосилась на его заношенную майку. Пятидневная щетина дополняла образ пожилого неудачника. Но банка холодного пива сразу повысила кредит доверия и градус общения. Клаудия как-то вспоминала о Юми как о своей подруге по курсам медсестер. Как они зажигали на пару в этом баре поблизости от ее дома в Касильде.
– У нее был какой-то швед, – сказала Юми, хорошо приложившись к пиву.
– Какой швед? – удивился полковник.
– Швед. Я его не видела.
– Когда это было?
– Да вот сразу как ее выперли с Гаити за шуры-муры с доктором.
Откуда она знает? Конечно, от самой Клаудии. Значит, после Гаити у Клаудии был не только Гера, но еще и какой-то швед. Какой, к чертовой матери, швед?!
– И что? Где этот швед?
– Откуда мне знать? Наверно, в Швеции. Сколько времени-то прошло… У нее этих шведов было…
Типичная некрасивая подруга, подумал полковник с неприязнью. У каждой красотки есть такая. За банку пива такого насочиняет…
– А ее ты когда видела последний раз?
– Да тогда же и видела, давно…
– Где она может быть? Пропала, ни адреса не оставила, ни телефона…
– А вы кто?
– Знакомый, с работы.
Тут Юми прозрела.
– Вы тот медицинский полковник с Гаити?
– Наверно…
– Потеряли ее, значит.
– Потерял…
Полковник купил еще пива, и Юми улыбалась, поглядывая на него с любопытством. Что ей там наговорила Клаудия?
– …Она всех удивила, когда вдруг придумала ехать на Гаити. Добровольно! Тут все просто упали! Просто упали, да… Но я-то поняла – она пошла в эту медицинскую бригаду, чтобы окрутить там какого-нибудь доктора и выйти за него. Странная история. Ну пойди учиться в мед – там полно докторов. Кстати, на курсах медсестер, где были преподы-врачи, она почему-то себе никого не выбрала, хотя там многие были готовы… А вы, значит, все-таки тот доктор? Вот и вас она кинула. У нее всегда куча мужиков была, но никто долго не задерживался.
Полковнику потребовалась пауза, и он посмотрел вдоль длинной пустой улицы.
– Куда она ходила в городе?
