Студенты второй раз подошли к баку и вытряхнули из сумок не только кристальную пыль, но и обычную, однако и этого не хватило, чтобы сдвинуть стрелку хоть на йоту. Положение бы спас крупный – с перепелиное яйцо – самородок, да только второй раз чуда не случилось, и никто не вытащил спасительный минерал из-за пазухи или потайного кармашка.
– Вы проиграли, – толстое кольцо спорхнуло с обветренных губ. – Смиритесь и примите свою кару с достоинством, как истинный дворянин.
Я шумно выдохнул и попытался успокоиться, но в голове вертелись мысли одна другой хуже. Какое наказание может придумать безумный британский садист? Дьявольский ветер, когда человека в упор расстреливали из пушки? Килевание, когда приговоренного протаскивали под днищем корабля? Порка плеткой-девятихвосткой – излюбленное наказание в морском флоте, зачастую приводившее к долгой и мучительной смерти? Или же нечто еще более ужасающее, на что способен воспаленный разум изувера?
– Завтра перед началом работ мы обсудим условия вашего проигрыша, – Картер медленно, точно авианосец, развернулся и побрел к выходу, цокая попеременно тростью и протезом. – Good bye, mister rector.
– Не переживайте, – сказал Захар, когда британцы удалились. – Во всей этой истории есть свой плюс. Причем большой.
– Да неужели? – хмыкнул, глядя вслед алым камзолам. – И какой же?
– Если мы почти собрали удвоенную норму, то с обычной справимся в два счета. И у нас появится достаточно времени для вдумчивого общения без посторонних глаз. А может и излишки манорода.
Угрюмый, голодный и зверски уставший, я вернулся в свою обитель, решив по возможности абстрагироваться от грядущих невзгод и перенести все тревоги на завтра. Что толку терзаться злыми домыслами, если все равно ничего не изменишь? Уж лучше хорошенько отдохнуть и подготовиться к завтрашней экзекуции душевно и телесно, чтобы не нанести чрезмерный вред ни тому, ни другому.
– Добрый вечер! – Ева вскочила из-за обложенного папками стола и с улыбкой поклонилась. – Как все прошло?
Но после того, как увидела грязного, побитого и оборванного начальника, ойкнула и сложила руки на груди.
– Простите, я сейчас же приготовлю вам воду. Прошу за мной.
Я побрел следом, будто зомби, слабо понимая, что вообще происходит. Добравшись до спальни, привалился плечом к дверному косяку и почти сразу задремал под тихое журчание струй. Очнулся же от гулкого лязга и сразу потянулся к револьверу – и не зря. Из-за занавешенного ширмой алькова в дальнем углу комнаты вышла объемистая бронзовая ванна, дергано перебирая львиными лапами.
Служанка с закрытыми глазами держалась пальцами за бортик и вела емкость, как собаку на прогулке. Вода в ней при том начала исходить паром, и когда ванна остановилась у кровати, все было готово к расслабляющему купанию.
– Так ты маг? – удивленно пробормотал, глядя на блондинку.
– Да, ваше сиятельство, – Ева присела в книксене. – Моя стезя – бытовое колдовство. Я владею всеми стихиями понемножку – только для того, чтобы помогать по хозяйству. А вы не стойте – раздевайтесь, а я пока подберу вам свежую одежду.
– А с этой что делать?
– Бросьте на пол. Заштопать ее не сможет даже личный портье императора, так что проще от нее избавиться.
Стоило окровавленным тряпкам упасть под ноги, как окно распахнулось само собой, а закрученный вихрем воздух поднял лохмотья и унес в сторону моря. Где те вспыхнули, как промасленная пакля, и разлетелись пеплом на ветру.
– Ничего себе царапины, – секретарша присвистнула, осматривая мою спину. – Вы там чем в подземелье занимались?
Хотел сострить в ответ, но не придумал ничего умнее «драл мутантов», поэтому предпочел промолчать. Отчасти потому, что по большей части мутанты драли меня, о чем красноречиво намекали отметины по всему телу.
– Думаю, в лазарет бежать не стоит – справлюсь и сама. Раны длинные, но неглубокие…
– Ай!
– Простите, – девушка отдернула ладони. – Надо как можно скорее их промыть. Садитесь, а я налью вам холодного пива.
Едрить меня в ногу, вот это житуха. Был заштатным учителем литературы – стал самым настоящим Геральтом, мать его, из Ривии. Днем сражался с чудовищами, вечером откисаю в ванной, а мне прислуживает фигуристая милаха с внешностью фотомодели.
– Прошу, наслаждайтесь, – Ева опустила на бортики серебряный поднос с запотевшей кружкой, будучи при том в одном лишь полупрозрачном халатике с закатанными рукавами.
Заметив мой остекленевший взгляд, красотка мило улыбнулась.
– Надеюсь, я не сильно вас смущаю? Мне пришлось раздеться, иначе я намокну еще больше.
Я наклонился вперед, чтобы с одной стороны спрятать причинное место за подносом, а с другой подставить помощнице спину. В тот же миг водяные змеи заструились по ранам, унося в сливной желоб грязь, заразу и боль. Одновременно с этим левая ладонь парила над кожей и затягивала ссадины лучом теплого золотого света.