– Я лишь хочу узнать, куда вы ведете эту женщину.
– На допрос, – после недолгих раздумий сказал самый старший и явно самый ушлый. – Она воровка.
– Это ложь! – простонала пленница. – Я работаю в пекарне!
– Shut up, whore!
Брит замахнулся на нее прикладом, и в тот же миг дерево вспыхнуло, как порох, и разлетелось мелкой щепой. Понятия не имею, как так вышло – я просто от всей души пожелал, чтобы с карабином что-нибудь случилось и тот не смог бы навредить незнакомке.
Это чувство очень схоже с тем, когда вы роняете любимую чашку – резкий испуг, выброс адреналина и тщетная попытка поймать вещь до того, как та вдребезги разобьется об пол. Обычно этим все и заканчивается, но у меня получилось исправить непоправимое. Похоже, смена в подземелье не прошла даром… для моего дара.
Солдаты в ужасе вздрогнули и отшатнулись, один особо слабонервный выстрелил – правда, в воздух, остальные затрясли штыками перед лицом с утроенной силой.
– Да вы знаете, что с вами сделают, если мы подадим рапорт! – старшой сразу протрезвел и попытался надавить на меня таким невероятно пугающим оружием, как бюрократия.
– А вы знаете, что будет, если мы сотру вас всех в порошок прямо здесь? – спокойно произнес я, готовя противников к сокрушительному понту. – Ничего.
Подождал, пока британцы похлопают глазами и в недоумении переглянутся, после чего продолжил:
– А знаете, почему? Я вам объясню. Потому что если со мной что-либо случится – и магистры, и студенты откажутся добывать манород. Вы, конечно, попытаетесь их заставить, но, во-первых, на это уйдет время, а во-вторых, работать они будут с куда меньшим усердием. А чем дольше вы тут торчите, тем выше вероятность, что мимо пройдет какой-нибудь корабль и завернет поинтересоваться, что это за странный туман повсюду и почему Сакрополис который день не выходит на связь. Если же Картер захочет нивелировать простой – а он захочет, ведь это вопрос жизни и смерти, то ему придется послать в шахты уже своих колдунов. И тогда, – шагнул вперед и понизил голос, и морпеху не оставалось ничего иного, кроме как отступить, – маги поднимут бумаги и узнают, благодаря кому поставлены на кон и успех всей операции, и их собственные жизни. А теперь ответь, боец – кто важнее для капитана: верховный чародей и глава академии или шайка балбесов, которых в каждом порту, как грязи?
– Вы бы лучше не пугали, – один из стрелков опустил оружие. – А помогли. Мы полгода баб не видели, а в этом гребаном городе нет ни одного борделя.
– И поэтому вы решили пустить по кругу первую встречную? – произнес таким тоном, что камзолы отступили еще на шаг. – Я вам ничем помочь не могу. Мы в блокаде, и привести шлюх неоткуда. Но если совсем невтерпеж – можете покрутить голландский штурвал, как вы на Западе любите. Если же узнаю, что хоть кого-нибудь из местных тронули пальцем, или, не дай боже, чем-то другим – я перебью вас всех до единого. И поверьте – лорд-коммандер мне ничего не сделает. Не потому, что уважает или хорошо относится, а потому что вы для него – расходный материал, а мы – невосполнимый ресурс. Вопросы есть?
– Черт с ними, – старший сплюнул и закинул винтовку на плечо. – Пусть уходят.
– Благодарю, ваше сиятельство! – булочница поклонилась в пояс. – Огромное спасибо! Ввек этого не забуду!
Я махнул ей рукой и собрался в академию, как вдруг услышал неподалеку тихие хлопки.
Из тумана, пыхтя трубкой, вышел лорд-коммандер в сопровождении тройки офицеров и четырех громил. Уж не знаю, то ли я так увлекся спасением, то ли бриты использовали магию, но появление столь крупного отряда осталось полностью незамеченным.
– Гляжу, вы нашли себе развлечение прямо с утра, господин ректор.
– Я хотел бы обсудить поведение ваших людей, – ответил я, пока не растерялась вера в собственные силы и возможности. – Если они будут так наглеть, то и до восстания недалеко.
– Неужто вы думаете, что нас испугает пара тысяч изнеженных гражданских? – Картер хмыкнул. – Впрочем, я готов пойти на кое-какие уступки вроде ужесточения дисциплины. Но, разумеется, не из доброты душевной, а в обмен на что-нибудь полезное. Скажем, на стабильное увеличение добычи манорода… Впрочем, не стоит забегать вперед. Я привык решать проблемы по мере их поступления. И сейчас на очереди наш спор. Вы готовы понести заслуженное наказание?
Я судорожно сглотнул. Спокойствие палача вызывало куда больше страха, чем показная жестокость. Это означало, что он настолько преуспел в пыточном деле, что успел им полностью пресытиться. И как следствие, обычных истязаний ему мало, а годы практики позволили скопить солидную коллекцию самых изуверских методов.