От осинки не родятся апельсинки, а талант нельзя заработать – он либо есть, либо нет. И вся твоя убогая писанина – прямое тому подтверждение. Сколько полновесных романов ты выдал? Двадцать пять? Ну и сколько миллионов заработал? Сколько людей вспомнят твое имя? Да чего так далеко заглядывать? Сколько рукописей издали на бумаге? Две? И те в мягком переплете и в умирающей и больше никому не интересной серии?
Слушай, безногий не победит в марафоне, безрукий не подтянется сто раз, а немой не выиграет песенный конкурс. Так зачем страдать? Зачем раз за разом биться лбом в стену в глупой надежде хоть на какие-то изменения? Кем родился – тем и пригодился. Многие вообще коптят воздух без каких-либо целей и стремлений.
Расслабься, потискай служанку, хорошенько выпей и плотно закуси. Чем плоха такая жизнь? Да многие душу продадут, лишь бы жить также. Так что давай, не закапывайся и не занимайся самоедством. Один стакан – и все невзгоды исчезнут, как морок. Разве это – не лучшее лекарство?
Я шумно выдохнул, словно собирался опрокинуть напиток залпом. Поднес стакан повыше, внимательно посмотрел в ухмыляющееся отражение и со всей силы сжал кулак.
Хрусталь с треском раскололся на мелкие осколки, и сквозь пальцы брызнули алые струи вперемешку с виски. Не скажу, что вообще не почувствовал боли – особенно, когда спирт попал на раны, но муки телесные не шли ни в какое сравнению с обуявшей душу ненавистью и злобой.
И нет, я ненавидел не британца, что принес ад в спокойный тихий городок. Я ненавидел себя – за то, что оказался неготовым дать ему отпор. Впрочем, я и сейчас не готов, но это не значит, что надо смириться, склониться и надеяться на случай. Это значит, что нужно готовиться – тем более что все возможности для этого есть. Главное – подойти к делу ответственно и серьезно.
– Клянусь кровью, – прошипел, неотрывно глядя на капающие капли. – Что сделаю все возможное, чтобы изгнать налетчиков. Клянусь тебе, Даллас Картер, что ты ответишь за всю боль, что причинил людям – в том числе и моими руками. Клянусь себе, что не буду бухать и е*ланить, пока не сдержу данное слово. Да и потом – тоже.
На душе заметно полегчало. Цель известна, а это – уже полдела. Я разжал ладонь, и прежде чем боль вспыхнула с новой силой, порезы окутал золотой туман и затянул до едва заметных красных черточек. Я – маг от природы. Мана во мне – от рождения. И дар наверняка развивали, пока нерадивый родственничек не сорвался по все тяжкие.
Следовательно, мне нужно понять свои лимиты, выбрать специализацию и постараться развить ее до сколь-нибудь приемлемых умений. Чтобы хотя бы перестать быть балластом и начать приносить посильную пользу. Но самому мне никогда эту науку не постигнуть – слишком уж много вводных и переменных.
Это все равно что самостоятельно учить кунг-фу – причем даже не по фильмам с Джеки Чаном, а по пересказам этих фильмов пьяным батей. Но если обратиться за помощью к сведущему мастеру, все пойдет значительно быстрее. Главное, чтобы наставник был не только умен и обучен, но и верен императору. И, кажется, я уже встретил подходящую кандидатуру.
Однако не помешает все уточнить и проверить – не для того, чтобы убедиться в верности, в ней-то я как раз не сомневался. А чтобы познакомиться поближе, узнать больше о прошлом и тем самым наладить контакт. Ведь эта кандидатура не шибко-то меня жалует – особенно после того, что случилось в холле.
У ректора наверняка хранятся личные дела всех преподавателей – отдела кадров я тут не заметил, значит, нужные папки наверняка в кабинете. Порыскав по шкафам, я быстро нашел искомое. В тонкой бежевой папке лежали всего несколько листов – заверенная дворянская грамота – своего рода паспорт – подтверждающая благородное происхождение магистра.
Из долгого перечня всевозможной родни не узнал ничего интересного, кроме того, что родилась Алина в усадьбе близ Диканьки, хотя ее отец происходил из осевших в Петербурге карелов, а мать – из Финляндского княжества. Ничего удивительного, что в девушке проснулся дар темного искусства, лишь усиленный несносным норовом.
Она поступила в Белгородский Сакрополис уже в пятнадцать лет, академию окончила с отличием и получила назначение в Ялту, где как раз освободилось подходящее место. В силу чрезмерной педантичности, прилежности и строгости три года спустя получила повышение до проректора по воспитательной работе – и это в неполные двадцать пять.
Помимо чисто прикладной информации я нашел и заметку от Тайной канцелярии.
Характер твердый, настойчивый. В интригах, подстрекательствах и заговорах не замечена. Слово держит, закон чтит, Устав блюдет неукоснительно. Несмотря на иноземные корни, целиком и полностью верна империи. Замужем не была, тщательно следит за репутацией и трудится с похвальным усердием. Нареканий за время учебы не имеет. У всех преподавателей на хорошем счету. Друзей и покровителей нет.