Прежде чем заговорить, я внимательно заглянул каждому в глаза, однако никто не отвел взгляда и никоим образом не проявил страх. Хотя убийца – если он, конечно, не хладнокровный маньяк – вряд ли смог бы спокойно стоять спустя полдня после свершенного злодейства. Особенно, если это юная хрупкая девушка.
– Итак…
Я взял со стола нож – такой же, что недавно вытащил из трупа – и повертел в руках. Отличный баланс, превосходная эргономика, а уж острота – шелк на лету разрежет. И так как ни о каких параметрах холодного оружия еще не додумались, толщина и прочность клинка дала бы фору любому современному охотничьему кинжалу. И такой прелестью можно не только лук шинковать, но и врагов.
– На кухне таких ножей девять, – выдержал паузу и снова прошелся взором по лицам. – А должно быть двенадцать. Кто-то украл три клинка. Три! Крайне дорогих – прямиком из Норвегии. От рунных кузнецов специально для императорского двора. И я хочу знать, кто это сделал. И даю слово, что за чистосердечное признание воришка отделается простым увольнением.
– Простым увольнением? – самая молодая повариха с презрением фыркнула. – Вы это серьезно?
– Марина! – цыкнул старик, но я поднял палец, и тот затих.
– Думаете, мы тут с жиру бесимся? – девушка поняла, что терять больше нечего и смело шагнула вперед. – Думаете, нам тут миллионы платят? О нет, ваше сиятельство. Сакрополис – очень богатый и успешный город, но только для тех, кто уже успешен и богат. Для магов, князей и мастеров. Но не для прислуги. Вас не удивляет, что мы работаем на кухне, но при том тощие, как жерди? А все потому, что почти все деньги уходят на аренду. Позволить черни покупать дома в городе благородных колдунов? Ха! Вот и питаемся тем, что пробуем во время готовки. И ладно еда – Свет бы с ней, с голоду не опухнем. Но вы хоть представляете, сколько стоят услуги клирика для таких, как мы? Половину, треть, а то и полный заработок за месяц – в зависимости от тяжести болезни и количества маны, которое придется потратить на плебеев. Как будто наше происхождение как-то влияет на расход вашего бесценного дара! И да, нам приходится воровать – просто чтобы выжить в вашем прекрасном райском саду. И нож украла я, – девушка вытерла ладони об передник и протянула мне тонкие запястья, усыпанные ожогами от брызг раскаленного масла. – Давайте, арестуйте меня.
– И меня тоже, – рядом встала старуха и протянула руки. – Я тоже взяла нож.
– И я тоже, – шеф вышел из строя.
– А я брала ложки, – сказала женщина.
– А я – вилки, – добавила товарка. – Так что выгоняйте нас всех. Или сажайте. Да хоть убейте – уж лучше вы, чем проклятые британцы. Умереть от своего как-то спокойнее.
Да уж, вот она – обратная сторона сказки. О которой можно было догадаться и раньше, ведь я не только ректор, но по сути и мэр этого чудного местечка. Однако прежде чем заняться вопросами справедливости и благоустройства, надо вытащить с эшафота три сотни невинных душ.
– Кому вы сбываете краденое?
– Торговцу парусиной, – девушка фыркнула. – Кому же еще.
Ага – знакомому контрабандисту. А тот, скорее всего, продавал их куда-то на сторону – его постоянным клиентам такие предметы не по карману, а чародеи вряд ли захаживают за покупками к подобным личностям. Ну… за парой редких исключений. Однако клинок все же осел где-то в городе. И либо я что-то путаю, либо мне недоговаривают нечто крайне важное.
– Кто и когда сбыл такой нож в последний раз? Признавайтесь – это крайне важно.
– Мы сказали, как есть, – проворчал шеф. – Больше добавить нечего.
Четверо стояли ровно и держались отрешенно, а вот старуха прятала глаза и нервно теребила край передника.
– Как вас зовут? – подошел к ней и навис, как гора.
– Л-лия… – в дрогнувшем голосе скользнули слезливые нотки.
– Вы ничего не хотите мне сказать, Лия? – с угрозой прорычал в ответ. – Лучше вам облегчить душу, пока я не применил силу. Ситуация, знаете ли, экстренная. На экивоки времени нет.
Жутко не хотелось запугивать бабушку, но ради спасения людей пришлось натянуть образ злого копа. И зажечь в ладони ревущий огонь прямо перед лицом стушевавшейся и сникшей поварихи.
– Я жду, Лия!
– Простите! – бедняга не выдержала и бухнулась на колени. – Я не стала продавать клинок Скряге. Тот хотел купить его за бесценок, а мне позарез нужны деньги. Смилуйтесь, ваше сиятельство! Мои дочь и зять погибли при обстреле, а без ножа я не смогу прокормить внучку одна!
– Где вы живете? – я почувствовал тревожный холодок в груди.
– На пушечной набережной. Десятый дом, пятая комната.
Мы с Алиной переглянулись, и я увидел нарастающий страх. Но дело придется довести до конца – хотим мы того или нет.
– По коням. А вы – с нами.