Перед тем, как уйти Алина по моей просьбе уложила Милу на кровать и усыпила с помощью магии – так, на всякий случай. После мы перешли в кухню и заперли за собой дверь. На столе стояла початая бутылка водки – возможно, та самая, которой опоили брита перед смертью. Рука непроизвольно потянулась к напитку, но я одернулся и спрятал пойло в шкаф – обещал же, что буду принимать решения на трезвую голову.
Особенно такие.
После сел за стол, сложил руки на коленях и не мигая уставился перед собой. Спутница зажгла огонь в ржавой буржуйке и поставила чайник. И дело вовсе не в острой необходимости выпить чего-нибудь горячего – просто таким образом девушка пыталась успокоиться.
– Итак, давайте подведем промежуточные итоги, – сказал я, посмотрев на пляшущие в чугунном «пузе» язычки. – У нас есть виновник и человек, готовый взять вину на себя. И около десяти часов в запасе, после которых Картер убьет три сотни горожан. Условия задачи просты и понятны. Вопрос – как спасти всех?
– Никак, – резко бросила ведьма. – Как минимум один должен умереть. Иного выхода нет.
Дальше сидели в молчании, слушая тихие стенания старухи за стеной, шум волн и гомон расходящейся толпы. Сквозь общий фон мечом прорезался пронзительный свист чайника. Алина поставила предо мной чашку и уставилась на отражение в своей.
– Даллас обещал казнить убийцу особо жестоким способом. И я тут вспомнил, как в средневековой Британии карали за измену. Душили. Потрошили. Четвертовали. И обезглавливали. И старались сделать так, чтобы приговоренный умер лишь на последнем этапе.
– Так казнили только мужчин, – заметила спутница. – А женщин просто сжигали.
– Хрен редьки не слаще, – я сделал глоток и постучал ногтями по столешнице.
– Я могу… – девушка осеклась и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями и будто не веря собственным словам. – Я могу имитировать сердечный приступ. Скажем Картеру, что убийца умерла от страха при задержании.
Несмотря на весь ужас, сокрытый в этой простой фразе, решение показалось мне одним из лучших на текущий момент. Если ей все равно суждено умереть – то пусть хотя бы уйдет без боли и позора… Сука… сколько дней я в этом городе? И когда пропустил резкий переход от моря, солнца и доступных женщин к подобным, мать их, дилеммам?
– Есть еще вариант, – имитация инфаркта внезапно вдохновила на иной трюк. – А что если обставить всё как самозащиту? Мол, солдат пытался ее изнасиловать, а та отбивалась и случайно его прирезала. Потом испугалась расправы и избавилась от тела. Не думаю, что Картер ее оправдает, но, быть может, подарит быструю смерть.
– А если нет? – Алина задала самый логичный и очевидный вопрос.
Я со скрипом откинулся на спинку и потер лицо. Действительно – а если нет? Тогда из-за слабости и малодушия мы обречем бедолагу на жуткую участь.
И тысяча подумает дважды, прежде чем косо смотреть на моих людей.
Зараза.
– Я так не могу, – признался честно. – И сам ее не убью, и вас не заставлю. Нужно попробовать обмануть ублюдка. Разыграть сцену, настоять на всенародном суде, надавить на честь и остатки благородства – черт знает. А главное, сделать это публично, чтобы он не сумел отвертеться от мнения своих офицеров.
– Не можете? – Блок посмотрела на меня с неприкрытым удивлением. – Вы-то?
– Я-то? – не сразу понял более чем прямого намека.
– Вы же великий князь. Владыка трех губерний. Казните и милуете одним росчерком пера. И вдруг взялись за спасение едва знакомой служанки. Да с таким рвением, точно она ваша ближайшая родственница. С чего вдруг, ваше сиятельство? Неужто совесть проснулась?
– Вы бы не ерничали, а лучше бы помогли. Вы же женщина. Проявили бы солидарность… Кстати! – я резко встал, чуть не опрокинув чашку. На ум пришел еще один эпизод из исторической матчасти, которую штудировал для своих попаданческих опусов. – Давным-давно на Карибах орудовали две пиратки. Дел успели наворотить таких, что за ними гонялись каперы чуть ли не всех стран. В итоге их взяли живыми и приговорили к повешению, но не казнили. Знаете, почему?
Алина сощурилась и скрестила руки на груди.
– И почему же?
– Они были беременны, – я подался вперед и хлопнул ладонью по столу, чувствуя, как спасительная соломинка превращается в стальной трос. – Согласно догмам христианства, плод во чреве безгрешен, и потому его нельзя убить вместе с матерью. Их заключили в темницу и постоянно переносили суды, пока разбойницам не удалось сбежать. Случилось это на Ямайке, и в то время остров был английской колонией. А в Британии прецедентное право – значит, Картер не сможет пойти против решения, вынесенного судом его же страны. Вот и все!
– Матвей Алексеевич, – с подозрением произнесла Алина. – Все звучит очень ладно и красиво, но позвольте один вопрос…
– Да, конечно, – я ходил из угла в угол, распираемый от счастья и вдохновленный неожиданной находкой.
– Что такое христианство?
Я замер, как киянкой по голове огретый. Действительно – в мире, где магия обыденность, а сила проистекает из дара, вряд ли станут поклоняться иным богам, кроме тех, кто являются олицетворением той или иной стихии.