Ехать по адресу вместе с оккупантом – слишком опасно. Поэтому мы вышли через потайную галерею, предназначенную как раз для таких случаев – благо, проректор отлично знала все ходы и выходы. На парковке ждала моторизированная карета, и я с горечью уступил руль девушке – все же время поджимало, не хватало еще поломать наш единственный транспорт. Но как только вся эта дичь закончится – обязательно покатаюсь на старинной колымаге. Жаль, что гуманитарий до мозга костей – а то прокачал бы местный автопром и заткнул за пояс всяких фордов.
Двухэтажный доходный дом из красного кирпича с белым кантом стоял у самого моря на небольшом утесе. При определенной сноровке и доле удачи труп можно было сбросить в море прямо из окна, так что сомнений в правильности расследования оставалось все меньше.
– Сколько народа… – Лия прижала кулаки к груди. – Скажите, что случилось?
– Скоро узнаете.
Мы подошли к заветной квартире, стараясь не попадаться на глаза ни британцам, ни любопытным соседям. Ни глазка, ни иного окошка в двери не имелось, так что я встал напротив и громко постучал. Открывать никто не спешил, хотя краем уха услышал скрип, словно кто-то спал в кресле и дернулся от стука. Я указал пальцем на спутницу, потом на дверь и жестом велел поговорить с внучкой.
– Милана, это бабушка! Открой!
Послышался частый скрип половиц, щелкнул засов, и я тут же распахнул дверь и вошел. Темноволосая девушка – ровесница меня настоящего, тощая, зареванная и бледная – заверещала во всю глотку и бросилась к распахнутому окну. Хорошо, что Алина вовремя махнула рукой и захлопнула ставни прямо перед носом беглянки.
Леди принялась биться в них, словно загнанная птица, но осознав тщетность попыток, сползла на пол и закрыла лицо руками. Я же взял шаткий стул, поставил посреди комнатушки и сел перед подозреваемой.
– Ну давай, рассказывай. Зачем убила солдата?
Мила подняла голову и посмотрела на меня, как волчонок.
– Зачем? – она горько усмехнулась. – Чтобы отомстить. Их бомба упала прямо на моих родителей. От них… от них… – бедняга мелко задрожала, а по впалым щекам ручьями покатились слезы, – почти ничего не осталось… А эти ублюдки… эти выродки даже не дали им их похоронить. А чтобы тела не смердели, ошметки смели в кучу и сожгли, как… мусор или опавшие листья.
– Мила… – бабушка села рядом, обняла внучку и спрятала лицо в густых каштановых кудрях.
– Секунда, – прошипела убийца, – и жизнь разрушена. Взрыв – мир рухнул… Ради чего, ваше сиятельство? Что мы им сделали? В чем провинились?
Ответов у меня не было. Я и так сидел, как дерьмом облитый, и думал не о горькой судьбе девушки, а о том, что теперь со всем этим делать.
– Молчите? Правильно, что вам еще сказать? У вас-то никто не погиб. Вы с этими тварями заодно…
– Как все произошло? – я продолжил допрос, чтобы не оставаться наедине с гнетущими мыслями ни на миг.
– Я приглянулась одному молодому матросику. Одному из тех, кто сгребали куски моих родителей метлой. Мы разговорились. Он предложил помощь. Пообещал увезти в Британию и взять там в жены. Наплел еще всякой чепухи, мечтая вовсе не о свадьбе, а о том, что бывает сразу после, – она фыркнула. – А я сделала вид, что поверила. И пригласила в гости, когда бабушка ушла на ночную смену.
– О, Свет… – простонала Лия.
– Потом добавила водку в вино, и когда гад захмелел, прирезала его и оттащила труп к обрыву. Надо было удавить или подсыпать крысиного яда – тогда бы вы меня так быстро не нашли. Но очень уж хотелось вырезать этому упырю гнилое сердце. Так что я ни о чем не жалею. Родители пусть и не полностью, но все же отомщены. Так что давайте, господин клеврет. Делайте, что вам велено.
– Ваше сиятельство, – старуха снова встала на колени и уткнулась лбом в пол. – Умоляю, пощадите ее. Не выдавайте Милочку – ради всего святого. Прошу, она же еще совсем молода!
– Я бы с радостью, – мрачно произнес в ответ, глядя в окно остекленевшим взором, – Но если не выдам убийцу, Картер казнит три сотни невиновных горожан.
– Тогда скажите, что убийца – я! Мне уже терять нечего, а ей еще жить да жить!
– Вряд ли Даллас легко клюнет на уловку. Он или проверит все доводы, или расколет вас на допросе. Так или иначе, подмену обнаружат, а наказание за ложь… – я поежился, вспоминая хлесткие удары плети, – мало кому понравится.
– Хватит! – Милана поднялась и встала предо мной. – Я не собираюсь ни от кого прятаться. И уж тем более перекладывать вину на чужие плечи. И не прощу ни себе, ни кому-то еще, если бабушка пострадает. Ведите, господин ректор. Или я сдамся сама.
– Он сказал, что казнит вас так, что весь город вздрогнет.
– Плевать, – она не сомневалась ни мгновения. – Коль от судьбы не уйдешь – так чего медлить?
– Отойдем-ка в сторонку, – взял оцепеневшую Алину под локоть и указал на соседнюю дверь. – Надо кое-что обсудить наедине.