– Я… – она судорожно сглотнула и облизнула пересохшие губы, – согласна.
Меня и самого немного потряхивало – никогда прежде не доводилось заниматься сексом в таких условиях и при таких обстоятельствах. Мотор стучал на предельных оборотах, страх сменялся диким возбуждением, а возбуждение – животным ужасом. Ладони потели, в затылке кололо, чресла то набухали, то падали, а голова кружилась, как от вина.
Одним словом, я чувствовал себя юнцом перед своим первым разом. И это ощущение мне определенно нравилось. Главное, чтобы переизбыток чувств не привел к осечке в самый ответственный момент. С другой стороны, мне лишь тридцатник, а не полтос – как-нибудь справлюсь.
– Есть момент, – неожиданно сказала Блок. – Мила, мягко говоря, не выглядит как жертва насильника. И тем более как участница драки. Коль уж собрались имитировать – этот нюанс тоже придется учесть.
– Вы предлагаете взять ее силой? – я нахмурился – такие ролевые игры мне ни разу не по душе.
– Нет. Но вам придется ее избить и разорвать одежду. Должны остаться синяки и ссадины, иначе в самооборону не поверит даже слепой.
Черт… А ведь об этом я не подумал. Изнасиловать, конечно, можно и под принуждением, но тогда рушится вся история о драке, аффекте и внезапно подвернувшимся под руку ножом.
– Я бы могла сделать это сама, – магистр вздохнула. – Но по следам кулаков и ногтей британцы сразу поймут, что это сделала женщина.
– А если использовать магию? – я попытался уцепиться за последний шанс.
– Я могу вызвать подкожные кровоподтеки. Но они ни разу не похожи на последствия настоящей схватки. Нас раскусят, господин ректор. Так что если уж решили кататься, то придется и саночки возить.
– Зараза… Но вы можете хотя бы ее усыпить? Или сделать так, чтобы она не чувствовала боли.
– Да, – Алина кивнула. – Это можно.
Мы усадили Милану на стул и связали руки за спиной полотенцем – так, чтобы не заваливалась набок.
– Я готова, – бедняга шмыгнула и покорно смежила веки. – Приступайте.
Спутница провела ладонью перед ее глазами, и пленница потеряла сознание.
– При таких случаях больше всего страдает лицо. Нос можете не трогать, но губы и скулы – обязательно. Далее – синяки на плечах и запястьях от попыток схватить и удержать жертву. Обязательно сдавите груди, чтобы остались характерные отметины. Оставьте ссадины на коленях и бедрах – якобы при попытке раздвинуть ноги, – Алина говорила совершенно спокойно и водила пальцем перед нужными зонами, будто вела урок анатомии. – В идеале добавить несколько шишек на затылке – обычно пострадавших бьют головой об пол или просто роняют наземь. И не забудьте про одежду – юбку и корсет надо разорвать. И когда будете лишать ее невинности – тоже особо не нежничайте.
– Боги, – я пригладил волосы и протяжно выдохнул.
– В нашем деле полумеры неприемлемы, – с назиданием раздалось в ответ. – Но и особо усердствовать не стоит. На руках трупа не осталось разрывов и порезов, а под ногтями не найдут содранную кожу. Так что избейте ее без фанатизма, но чтобы ни у кого не возникло и мысли заподозрить фальшь. Я останусь с вами – на случай, если понадобится медицинская помощь. Но не волнуйтесь – с остальным справитесь сами.
Подкалывает еще, мегера. Ладно – это не блажь и не прихоть. Это – малое зло во спасение. Никогда не бил девушек и не испытывал ни малейшего желания, но коль уж речь зашла о жизни и смерти, придется переступить через принципы. А вообще занятно получается – две избитые леди меньше чем за сутки, и обе – по вине одного и того же ублюдка. Но ничего, Картер – и до тебя я однажды доберусь. Клянусь кровью – всей, что уже пролил и всей, что еще прольется.
Пятнадцать минут спустя Алина положила ладонь на спину – хватит. Я подошел к бронзовому тазику и опустил руки в соленую воду, вмиг окрасившуюся в бурый. Утер лицо полотенцем, сплюнул и обернулся, чтобы издали проверить результат.
Да уж, красавицу разукрасили так, что родная мать бы не узнала. Но ничего, солнце – как только все закончится, отведу тебя к лучшему лекарю, заплачу любые деньги, и на твоей прелестной мордашке не останется ни пятнышка.
– Я облегчу боль перед пробуждением.
Блок поднесла к опухшим скулам ладони – из левой ударил тусклый луч света, из правой – черно-фиолетовое щупальце. Мила с трудом открыла заплывший глаз и облизнула кровоподтек в уголку разбитых губ.
– Ай…
– Не волнуйся, сейчас станет легче, – закончив, магистр подошла ко мне и сказала: – Мы с Лией пройдемся по набережной – заодно разведаем обстановку. Ну а вы… сами справитесь.
– Спасибо, – я с благодарностью кивнул.
– Еще не за что, – девушка запахнула мантию на плечах. – Все только начинается.
Я так увлекся проблемой, что не заметил, как наступил вечер. Низкое красное солнце почти коснулось моря и пустило вдоль волн широкую золотую дорогу – прямо к дому. Сумерки сгустились настолько, чтобы хватило для интимной обстановки, но не пришлось зажигать лампы. Постояв немного у окна, пока не хлопнула входная дверь, я взял из шкафа вино и протянул внезапной «невесте».
– Будешь?
Милана с легким поклоном приняла бутылку и сделала большой глоток.